— Что еще она вам рассказала?
— Не злитесь, мистер. Просто идите и попросите ее еще раз.
— Она вас послала? — Неужели она сейчас стоит за занавеской и смеется над ним?
— Нет. — Она покачала головой. — Ангелочек никогда ни о чем не просит. — Глаза женщины наполнились слезами, и она вытерла нос рукавом. — Она даже не знает, что я с вами говорю.
— Что ж, спасибо, Лаки, но в последний раз, когда мы виделись, она не могла дождаться, когда же я, наконец, уберусь. Она ясно дала мне понять, что надеется больше меня не увидеть.
Лаки посмотрела на него.
— Заберите ее отсюда, мистер. Даже если вам уже все равно и даже если Ангелочку уже все равно. Просто заберите ее отсюда.
Внезапно очнувшись, Михаил схватил ее руку в тот самый момент, когда она уже собралась уходить.
— Что с ней, Лаки? Что вы пытаетесь сказать мне? Лаки снова вытерла нос.
— Я больше не могу говорить. Я должна идти, пока Хозяйка не заметила, что меня нет. — Она перешла улицу, но вместо парадного входа пошла к задней двери.
Михаил посмотрел на окна Ангелочка. Что–то здесь не так. Похоже, что все очень плохо. Он перебежал через улицу и вошел в дверь. Внутри он не увидел никого, кроме двух мужчин, которые играли в карты и выпивали. Охранника не было, и никто не помешал ему подняться наверх. В коридоре было темно и тихо. Слишком тихо. Из комнаты Ангелочка вышел какой–то мужчина, за ним Хозяйка. Она первой увидела Михаила. — Что вы здесь делаете? Никто не может подниматься, пока не поговорит со мной!
— Я хочу увидеть Ангелочка.
— Она сегодня не работает.
Он посмотрел на черную сумку в руках мужчины.
— Что с ней?
— Ничего, — резко ответила Хозяйка. — Ангелочек решила отдохнуть несколько дней. А теперь убирайтесь. — Она попыталась удержать Михаила, но он отстранил ее и вошел в комнату.
Хозяйка схватила его за руку. — Не подходите к ней! Док, остановите его!
Доктор смерил ее холодным взглядом и произнес:
— Нет, мадам, не буду.
Михаил подошел к кровати и увидел ее. — О, Боже…
— Это Магован, — тихо проговорил доктор из–за его спины.
— Это не моя вина! — поспешила сказать Хозяйка, в страхе отпрянув под взглядом Михаила. — Я не виновата!
— Это правда, — подтвердил Док. — Если бы Хозяйка не пришла вовремя, он наверняка убил бы ее.
— Теперь вы, наконец, соблаговолите убраться и оставить ее в покое? — спросила Хозяйка.
— Я уйду, конечно, — отвечал Михаил. — И я заберу ее собой.
Ангелочек пришла в себя от чьего–то прикосновения. Хозяйка снова что–то болтала. Ангелочку захотелось провалиться обратно, в темноту. Ей не хотелось чувствовать боль, но сейчас рядом был кто–то еще, так близко, что она могла чувствовать тепло его дыхания.
— Я заберу тебя домой, — произнес тихий мужской голос.
— Вы хотите забрать ее домой, хорошо. Я дам что–нибудь, во что ее можно завернуть, — сказала Хозяйка. — Но сначала вы мне заплатите.
— Мадам, неужели у вас нет ни капли порядочности? — услышала она другой мужской голос. — Будет большая удача, если эта несчастная вообще выживет и сможет нормально двигаться.
— Конечно же она выживет. И не смотрите на меня так! Я знаю таких, как она. Ангелочек будет жить. И он не получит ее просто так, даром. Я скажу вам еще кое–что. Она сама виновата в том, что случилось. Маленькая ведьма точно знала, чего хотела. Она заставила Брета пойти на крайние меры. У меня были с ней одни только проблемы, с того самого дня, когда я подобрала ее в Сан–Франциско!
— Берите свое золото, — прозвучал тот самый голос, который выдернул ее из небытия. Но сейчас этот голос был жестким и гневным. Неужели она опять сделала что–то не так? — Но убирайтесь отсюда, пока я не сделал ничего такого, о чем потом буду жалеть.
Дверь захлопнулась. Боль пронзила голову Ангелочка, и она застонала. До ее слуха по–прежнему доносились голоса двух мужчин. Один из них сказал: — Прежде чем мы вместе уедем, я хочу жениться на тебе.
Жениться на ней? Она усмехнулась.
Кто–то взял ее за руку. Сначала она подумала, что это Лаки, но рука той была мягкой и маленькой. Эта же была жесткая и большая, вся в мозолях.
— Просто скажи «да».
Она согласится сочетаться браком с самим сатаной, если это поможет ей выбраться из «Дворца».
— Почему бы и нет? — сказала она.
Она плыла в море боли и тихих голосов. Комната было полна голосов. Здесь были Лаки, и Док, и кто–то другой, чей голос казался таким знакомым, но она никак не могла его вспомнить. Она почувствовала, как кто–то надевает кольцо ей на палец. Затем ей аккуратно подняли голову и дали выпить чего–то горького.
Лаки взяла ее за руку. — Они устраивают его повозку, чтобы вы могли ехать домой. Они тебе дали лекарство, и ты теперь проспишь всю дорогу. Ничего чувствовать не будешь. — Она ощутила, как Лаки прикасается к ее волосам. — Ты теперь замужняя дама, Ангелочек. У него на шее, на цепочке, было обручальное кольцо. Он сказал, что это кольцо его матери. Его матери. Ангелочек. Он надел тебе на палец обручальное кольцо своей матери. Ты слышишь меня, милая?
Ангелочек хотела спросить, за кого она только что вышла замуж, но какое это имеет значение? Боль постепенно утихала. Она так устала! Может быть, она, наконец, умрет? Тогда все закончится.
Она услышала звон стакана. Лаки опять выпивала. Ангелочек слышала ее плач. Она слабо сжала руку Лаки. Та пожала ее руку и тихо всхлипнула.
— Ангелочек. — Она погладила ее волосы. — Что ты сказала Брету, что он сделал с тобой такое? Ты так сильно хотела, чтобы он убил тебя? Неужели в жизни все так уж плохо? — Она продолжала гладить ее по волосам. — Держись, Ангелочек. Не сдавайся.
Ангелочек почувствовала, что снова проваливается в спасительную, уютную темноту, куда доносился голос Лаки.
— Я буду скучать по тебе, Ангелочек. Когда ты уедешь и будешь жить в маленьком домике, с садом, полным цветов, иногда вспоминай обо мне, хорошо? Помни свою старую подругу Лаки.
7
Я умираю от жажды рядом с фонтаном…
Чарльз Д'Орлеанс
Ангелочек очнулась, почувствовав чудесный аромат готовящейся пищи. Она попыталась сесть, но сразу вскрикнула от боли.
— Осторожнее, — произнес мужской голос, и сильные мужские руки, взяв ее за плечи, аккуратно приподняли. Она почувствовала, как под ее спину и голову что–то подложили, для опоры. — Сейчас голова перестанет кружиться.
Ее глаза распухли и были полузакрыты, так что она с трудом могла видеть мужчину в высоких ковбойских сапогах, рабочих брюках и красной клетчатой рубашке. Он подкладывал дрова в камин и время от времени помешивал что–то в большом чугунном горшке.
Утренний свет проникал в окно напротив ее кровати. Глазам было больно. Она увидела, что находится в доме, который казался не больше ее комнаты в особняке Хозяйки. Деревянный пол, камин, выложенный из крупных камней разного цвета. Кроме кровати она увидела неясные очертания стола, четыре уставленных снедью полки, плетеный стул, сундук для белья и другой сундук, большой, черный, с покрывалами на крышке.
Мужчина в ковбойских сапогах вернулся и сел на край кровати.
— Как ты себя чувствуешь? Можешь что–нибудь поесть, Мара?
Мара.
Она похолодела. Обрывки воспоминаний вернулись к ней… Магован, избивающий ее, голоса, кто–то спрашивает ее…
Ее сердце замерло. Она ощупала свои пальцы — на одном из них было кольцо. Шум в голове усилился. Она могла поклясться, что из всех мужчин на земле она точно знает одного, в чьем доме сейчас находится. Это он.
— Это тушеная оленина. Ты, наверно, хочешь есть.
Она открыла было рот, чтобы сказать ему, куда отправить все это, как вдруг новый приступ боли пронзил ее и заставил замолчать. Осия встал и подошел к камину. Когда он вернулся и снова сел на кровать, в его руках была миска и ложка. Она поняла, что он собирается ее кормить. Она сказала что–то грубое и непристойное и отвернулась, но даже это простое движение далось ей с большим трудом.
— Я рад, что ты чувствуешь себя лучше, — сказал он сухо. Она крепко сжала губы, отказываясь от еды. Но желудок предательски заурчал. — Покорми зверя в своем чреве, Мара. Потом сможешь попробовать сражаться с другими, кого считаешь врагами.
Она сдалась. Ей и правда очень хотелось есть. Смесь из мяса и овощей, которой он кормил ее, была лучше, чем все то, что когда–либо готовил Анри. Шум в голове утих. Скулы страшно болели, рука была перевязана.
— У тебя было вывихнуто плечо, — продолжал Михаил. — Еще сломано четыре ребра, трещина на ключице и сотрясение мозга. Доктор ничего не мог сказать насчет внутренних повреждений.
От боли и напряжения ее лицо покрылось потом. Она заговорила медленно и сдавленно.
— Итак, после всего, что случилось, ты все–таки получил меня. Тебе повезло. Так это твой дом?
—Да.
— Как я сюда попала?
— На моей повозке. Иосиф помог мне сделать что–то вроде гамака, и я увез тебя из «Дворца».
