Читаем без скачивания Любовь искупительная - Франсин Риверс

— Как я сюда попала?

— На моей повозке. Иосиф помог мне сделать что–то вроде гамака, и я увез тебя из «Дворца».

Она посмотрела на простое золотое кольцо на своем пальце. Сжала руку.

— Как далеко я от «Дворца Парадиза»?

— На расстоянии жизни.

— В милях, пожалуйста.

— Тридцать. Мы находимся на северо–западе от Нью–Хелветии. — Он предложил ей еще одну ложку. — Попробуй еще немного поесть. Тебе нужно слегка прибавить в весе.

— На моих костях недостаточно мяса, чтобы угодить вам?

Михаил промолчал.

Ангелочек не знала, понял он ее сарказм или нет. Его можно разозлить, но сейчас не самое лучшее время для этого. Она проглотила очередную ложку супа и попыталась не показать, что ей страшно. Он вернулся к горшку с едой и наполнил еще одну миску. Сел за небольшой стол и начал есть сам.

— Как давно я здесь? — спросила она.

— Три дня.

— Три дня?

— Ты почти все время была в бреду. Жар спал вчера после обеда. Ты помнишь что–нибудь?

— Нет. — Она и не пыталась. — Я думаю, что должна поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь, — с горечью добавила она. Он продолжал молча есть. — Итак, что дальше, мистер?

— Что ты имеешь в виду?

— Чего вы хотите от меня?

— Пока ничего.

— Просто поговорить. Правильно?

Он взглянул на нее, и она почувствовала себя неуютно от этого пристального спокойного взгляда. Когда он встал и подошел к ней, ее сердце забилось, быстро и громко.

— Я не причиню тебе боль, Мара, — проговорил он нежно. — Я люблю тебя.

Она далеко не впервые слышала, как мужчина говорит ей о любви.

— Я польщена, — сказала она сухо. Он ничего не ответил, и она, взяв одеяло в кулак, продолжила: — Да, кстати. Я не Мара. Меня зовут Ангелочек. Вам нужно было запомнить мое имя, если уж вы надели кольцо мне на палец.

— Ты сказала, что я могу называть тебя, как хочу. Мужчины называли ее разными именами. Некоторые ей нравились, некоторые нет. Но она не хотела, чтобы этот человек называл ее как–то иначе. Только Ангелочек. Он женился на Ангелочке. И получит Ангелочка.

— Имя Мара — библейское, — заговорил он снова. — Оно из «Книги Руфь».

— Да, я помню, вы говорили, что читали Библию. Наверно, вы решили, что имя Ангелочек слишком хорошо для меня.

— Дело не в том, хорошо или плохо. А в том, что это не твое настоящее имя.

— Я Ангелочек.

Его лицо стало жестким.

— Ангелочек была проституткой в Парадизе, и ее больше нет.

— Ничего не изменилось. Все остается по–прежнему: не важно, как вы решите меня называть.

Михаил сел на край кровати.

— Многое изменилось, — возразил он. — Ты теперь моя жена.

Ее трясло от слабости, и все же она решилась на ответный выпад.

— Ты и правда думаешь, что это что–то меняет? Почему? Ты заплатил за меня так же, как и раньше.

— Я заплатил Хозяйке, чтобы как можно быстрее и проще от нее избавиться. Я думал, ты не обратишь на это внимания.

— Да, мне все равно. — Ее голова дрожала.

— Тебе лучше лечь.

У нее не осталось сил противиться, когда он приподнял ее и, убрав подушки, начал укладывать. На своей коже она чувствовала его руки, мозолистые и теплые.

— Потихоньку, — сказал он, натягивая на нее одеяло. Она попыталась хорошенько рассмотреть его, но не смогла.

— Я надеюсь, вам не трудно подождать. Я не в том состоянии, чтобы отплатить вам благодарностью прямо сейчас.

Она почувствовала улыбку в его голосе.

— Я терпеливый.

Его пальцы слегка прикоснулись к ее лбу.

— Я зря позволил тебе так долго сидеть. Тебе можно подниматься только на несколько минут. — Она хотела было спорить, но поняла, что это глупо. Михаил знал, что ей очень больно. — Где больше болит?

— Все, к чему прикасаешься! — Она закрыла глаза, мечтая о том, чтобы прямо сейчас умереть, потому что только тогда пройдет боль. Когда он прикоснулся к ее вискам, ей стало так больно, что перехватывало дыхание.

— Расслабься. — В его прикосновениях не было чего–то интимного, поэтому она расслабилась. — Кстати, — словно о чем–то вспомнив, произнес он. — Меня зовут Михаил. Михаил Осия. Если вдруг ты забыла.

— Я забыла, — солгала она.

— Михаил. Не слишком трудно запомнить.

— Как вам угодно.

Он тихо засмеялся. Она знала, что в тот последний вечер в борделе она вывела его из себя. Зачем же он увез ее с собой из Парадиза? Когда он ушел тогда, хлопнув дверью, она поняла, что больше он не вернется. Так почему же он вернулся? Какая польза от нее может быть в этом состоянии?

— Ты снова напряжена. Расслабь мышцы на лбу, — сказал он. — Мара, постарайся просто ни о чем не думать.

— Почему ты вернулся?

— Бог послал меня.

Ну точно, он сумасшедший. Все ясно. Он просто свихнулся.

— Попытайся не думать так много. За окном поет пересмешник. Послушай.

Его руки гладили ее так нежно. Она сделала то, что он сказал, и боль стала ослабевать. Он мягко что–то говорил, и она почти заснула. В ее жизни было много мужских голосов, но ни один из них не был похож на этот голос. Такой глубокий, спокойный, мягкий.

Она почувствовала огромную усталость. Ей захотелось заснуть и не просыпаться. Она с трудом боролась со сном.

— Тебе и Богу лучше не ожидать слишком многого от меня, — едва слышно пробормотала она.

— Я хочу все.

— Что ж, молись. — Он может надеяться и ожидать чего угодно. Но получит только то, что осталось. Пустоту. Только пустоту.

8

Распутный ищет мудрости и не находит…

Ангелочек не задумывалась над тем, сможет ли она вообще когда–нибудь встать. Внутри были привычные тяжесть и пустота. Она хотела закончить свою несчастную жизнь, и в момент отчаяния попыталась достичь этой цели — и вот, опять проиграла. Вместо того чтобы обрести покой, к которому она так стремилась, она ощущала страдание. Вместо того чтобы обрести свободу, она попала в рабство к другому мужчине.

Почему ничего не получается? Почему все ее планы рассыпаются?

Осия был тем мужчиной, к которому она меньше всего хотела бы попасть, и вот теперь он обладает ею. И у нее не осталось сил, чтобы бороться. Что еще хуже, ей приходится полагаться на него и позволять ее кормить, поить, укладывать спать… Эта полная зависимость от него раздражала ее и приводила в отчаяние. Это делало ее беззащитной. И поэтому она ненавидела его все больше.

Если бы Осия был обычным мужчиной, она бы точно знала, как с ним бороться, но он не был обычным. Что бы она ни говорила, его это не беспокоило и не огорчало. Будто он был сделан из гранита. Ей не удавалось обидеть или задеть его. А его неизменная спокойная уверенность ее просто злила. Что–то было в нем, не поддающееся описанию. Однажды он сказал, что, пока у нее был жар, он многое узнал о ней, но что именно не стал говорить. Она размышляла о том, что он имеет в виду, когда говорит, что хочет «всего», — ее это тревожило. Когда бы она ни проснулась, он всегда был рядом. А она хотела остаться одна.

Ангелочек поняла, что ловушка захлопывается. Это не был каменный дворец. Это не была дешевая палатка, сшитая из парусины, или двухэтажный бордель, но это была ловушка неизвестности, и все ключи от нее были у этого ненормального.

Чего он хочет от нее? И почему ей постоянно кажется, что он еще более опасен, чем другие мужчины, которых она знала до этого дня?

Через некоторое время она смогла оставаться дома одна, пока Михаил работал несколько часов. Она не знала, чем он занимается, и не спрашивала. Ей было все равно. Она чувствовала облегчение оттого, что он не вертится вокруг нее, гладя ее по лбу или по волосам, и не пытается засунуть ей в рот очередную ложку супа. Ей хотелось побыть наедине с собой. Ей хотелось подумать, и она никак не могла этого сделать, когда он был рядом.

Желание побыть одной обернулось в одиночество, и размышления — это все, что ей оставалось делать. Шел дождь, капли стучали по крыше… Вместе с этим звуком нахлынули воспоминания. На намять пришли лачуга в порту, мама и Роб. Мысли о Робе повлекли за собой воспоминания о Хозяине и обо всей последующей жизни, и ей вдруг показалось, что она сходит с ума. Может быть, она начнет разговаривать с Богом так же, как этот ненормальный, надевший на ее палец обручальное кольцо своей матери?

Почему он это сделал? Почему он женился на ней?

Наконец, он появился в дверях — большой, сильный, молчаливый. С этим своим обычным взглядом. Ей хотелось не замечать его, но он просто наполнил весь дом своим присутствием. Даже когда он сидел у огня и читал все ту же старую, потрепанную книгу, он словно занимал собой все пространство, как будто был везде. Даже закрывая глаза, она видела его перед собой.

С тех пор, как она впервые увидела его в борделе, она так и не смогла понять, что он за человек, но что–то в нем за это время изменилось. Он не был прежним. И, кстати, говорил не слишком много. Даже скорее, очень мало говорил. Он улыбался ей, спрашивал, как она себя чувствует, не нужно ли чего–нибудь, и уходил по своим делам. День за днем повторялось одно и то же; он надевал шляпу, и она знала, что сейчас снова останется одна.