Г. А. Есаков пишет, что «неорганизованность в области mens rea как центральной области уголовного права препятствовала… давно назревшей реформе всего американского уголовного права».[295] Думается, он прав, ибо без ликвидации хаоса, царившего в статутном праве и судебной практике относительно указанных элементов, прежде всего mens rea, реформирование других институтов американского уголовного права было бы немыслимым.
Решительную попытку изменения, а по существу создания и введения, нового законодательства об основаниях уголовной ответственности предприняли авторы Примерного УК. Они предложили штатам и федеральным властям в качестве образца в целом хорошо разработанную схему характеристики деяния и его объективной и субъективной стороны.
Поскольку рекомендации Примерного УК в принципе (с теми или иными уточнениями и изменениями) были восприняты законодательством многих штатов, целесообразно хотя бы вкратце рассмотреть названные конститутивные и другие элементы преступления по Примерному УК[296] в сравнении с их определениями по уголовным кодексам отдельных штатов с использованием материалов судебной практики и доктрины.
Actus reus по Примерному УК включает в себя поведение, а также сопутствующие обстоятельства или результат, «которые включены в описание запрещаемого поведения в определении посягательства» (п. 9 ст. 1.13). Поведение означает действие или бездействие и сопровождающее его психическое состояние. Однако из п. 1 ст. 2.01 следует, что основной объективный или материальный элемент преступления – это деяние: «Лицо не является виновным в совершении посягательства, если его ответственность не основана на поведении, включающем в себя волевое действие или несовершение действия, которое оно физически способно совершить». Данное положение нашло отражение в уголовных кодексах штатов: в одних, например в УК Пенсильвании (п. а ст. 301), оно воспроизводится дословно, в других – можно обнаружить его различные варианты. Так, по УК Нью-Йорка (ст. 15.10), осуществление поведения, выражающегося в волевом действии или бездействии, является «минимальным требованием» к уголовной ответственности. Таким образом, поведение в узком, или собственном, смысле – это деяние в форме действия или бездействия.
В Примерном УК и уголовных кодексах отдельных штатов, например, в УК Огайо (п. С (2) ст. 2901.21) отмечается, что не считаются волевыми действиями телодвижения рефлекторные или конвульсивные, а также осуществленные в бессознательном состоянии или во сне.[297] Однако в отличие от Примерного УК в уголовных кодексах ряда штатов закреплены общие определения волевого действия как «телодвижения, совершенного сознательно в результате усилия или решимости» и включающего в себя владение имуществом, если деятель осознавал, что он осуществляет физическое владение или контроль над ним в течение периода времени, достаточного, чтобы прекратить такое владение или контроль»[298].
Вышеизложенное нуждается в некоторых пояснениях. Во-первых, действие, достаточное для возложения уголовной ответственности, может состоять не только в непосредственных «движениях тела», что является условием ответственности по Примерному УК и уголовным кодексам штатов, но и, если так можно сказать, в движениях языка, т. е. может быть выражено словесно. [299] Это касается, например, неоконченных посягательств (сговора и подстрекательства), а также лжесвидетельства и соучастия в преступлении. Во-вторых, в судебной практике имели место случаи, когда лицо, действовавшее под гипнозом или в состоянии пробуждения от сна, было признано не совершившим волевого действия, а следовательно, и преступления[300]. В-третьих, в США еще встречаются статуты, по которым лицо может быть признано виновным, в частности за бродяжничество, не за совершенное деяние, а в силу своего статуса. В-четвертых: по Примерному УК и уголовным кодексам штатов владение вещью приравнивается к действию,[301] хотя, строго говоря, таковым не является, так как не является телодвижением. Нормы, позволяющие это делать, были включены в законодательство по чисто практическим соображениям: не позволить уйти от уголовной ответственности лицам, владеющим в соответствующих случаях спиртным, наркотиками, краденым, приспособлениями для подделки чего-либо, орудиями для совершения берглэри и т. п. Поскольку непосредственное владение подчас установить довольно трудно, в судебной практике используется понятие «конструктивное владение». Для его установления, например применительно к наркотикам, были выработаны определенные критерии. [302]
Бездействие – это несовершение действия. По Примерному УК ответственность за совершение посягательства не может быть основана на бездействии, не сопровождаемом действием, если: а) закон, определяющий посягательство, прямо не признает бездействие достаточным основанием ответственности, или б) обязанность выполнить несовершенное действие устанавливается законом иным образом (п. 3 ст. 2.01).
В уголовных кодексах таких штатов, как Пенсильвания (п. b ст. 301) или Техас (п. с ст. 6.01), приведенное условие ответственности за бездействие сформулировано так же или почти так же; в уголовных кодексах некоторых других штатов, например Нью-Йорка (п. 3 ст. 15.00) или Алабамы (п. 3 ст. 13А-2-1) – более четко и кратко: бездействие – это несовершение действия, обязанность совершения которого предписывается законом (правом). Однако подобная общая норма, касающаяся ответственности за бездействие, имеется не во всех уголовных кодексах штатов, нет ее и в Федеральном УК (раздел 18 СЗ).
Так же как действие, бездействие как одно из оснований уголовной ответственности требует некоторых пояснений. Хотя большинство преступлений совершается действиями, есть ряд статутных посягательств, которые определяются так, что ответственность наступает за несовершение соответствующих действий, например за незаполнение плательщиком налоговой декларации вообще или к какому-то сроку. Однако если из описаний некоторых преступлений не ясно, как они могут быть совершены, то при определенных обстоятельствах они могут совершаться и путем бездействия. Это касается, например, тяжкого или простого убийства и некоторых других преступлений.
В американской юридической литературе подчеркивается, что следует отличать правовую обязанность действовать от моральной. По общему правилу лицо не обязано оказывать помощь другому, оказавшемуся в бедственном положении или которому угрожает опасность, даже если оно может сделать это без какого-либо риска или неудобства для себя,[303] в отличие, например, от французского права.[304] Так, лицо не обязано предупреждать слепого, направляющегося к обрыву, или вытаскивать тонущего ребенка из неглубокого водоема. В этом отношении показательным является дело, рассмотренное в 1981 г. в штате Миннесота. Суд не признал виновной обвиняемую, которая не предупредила свою невестку о том, что ее сын собирается убить невестку, что он и сделал. Суд заявил: «Каким бы морально упречным не был поступок обвиняемого, наши статуты не считают такое бездействие преступным посягательством».[305]
По американскому уголовному праву правовая обязанность действовать соответствующим образом может иметь различные основания.
Во-первых, она может вытекать из родственных и других отношений. Общее право возлагает обязанность на лиц, находящихся в определенных отношениях с другими лицами, оказывать им помощь и проявлять заботу: на родителей – в отношении своих несовершеннолетних детей, на мужей – в отношении своих жен, на капитана судна – в отношении членов экипажа, и т. п. Судебной практике известны случаи признания виновным в убийстве: родителя – за то, что он по религиозным соображениям не вызвал доктора для собственного больного ребенка, мужа – за неоказание помощи находящейся в опасности жене, работодателя – за неоказание помощи попавшему в беду работнику, например в результате производственной аварии, и т. п. С другой стороны, в силу родственных и других отношений лицо обязано контролировать поведение тех, кто находится в его подчинении, с тем чтобы они не причинили вред другим. Например, родитель – во время пребывания его ребенка на улице или работодатель – во время исполнения его работником своих трудовых обязанностей.
Во-вторых, обязанность действовать может возлагаться статусом, причем не только уголовно-правовым, а также ордонансом, административным постановлением или приказом. Так, если суд постановил, что обвиняемый должен возвратить ребенка его законному попечителю (опекуну), а тот этого не сделал, его поведение «несомненно может рассматриваться как преступное бездействие».[306]
