У австрийских генералов было три тысячи гусаров, которые они бросили на егерей. Ланн, увидев эти передвижения, ввел в бой полк кирасир, те прорвали фронт дивизии гусар и вынудили их отойти к селению Pop.
К этому времени подошли наши двадцать тысяч пехотинцев.
Тридцатый полк при поддержке кирасиров пошел к Рору с фронта, а 13-й и 17-й окружили его справа и слева.
Оба австрийских генерала недолго пробыли в селении: через полчаса сражения их колонны отступили от Рора к Ротенбургу.
Ланн отправил понесшегося галопом курьера с донесением императору о том, что Pop взят и его приказ выполнен. Кроме того, он сообщал, что будет теснить австрийцев, пока не стемнеет и можно будет стрелять.
Новость пришла к Наполеону в то время, когда его вюртембержцы и баварцы гнали перед собой эрцгерцога Людвига по дороге из Нёйштадта на Ландсхут; преследование длилось весь день, и эрцгерцогу удалось отдохнуть только в Пфеффенхаузене.
Узнав о взятии Рора, Наполеон устремился в тылы к Ланну и прибыл вечером в Ротенбург. Именно здесь остановился и Ланн, как он это и обещал, только с наступлением ночи.
День был великолепный.
Ланн потерял не больше двухсот человек, а уничтожил или взял в плен четыре тысячи врагов; в числе пленных был генерал Тьерри.
Баварцы и вюртембержцы Лефевра потеряли тысячу человек, уничтожили три тысячи солдат и отбросили врага к Изару.
Но значение этого дня было не только в большом количестве выведенных из строя людей, хотя, конечно, это тоже было существенно: важно было то, что эрцгерцог отрезан от своего левого фланга, а австрийская армия разъединена Наполеоном на две части; обладая стотысячной армией, он имел возможность разбить их поочередно одну за другой, как два куска разрубленной змеи.
Однако Наполеон не знал истинного местонахождения эрцгерцога Карла. Он полагал, что прижал его к Изару, и решил атаковать на следующий день всей своей мощью, чтобы захватить врасплох в Ландсхуте, а именно при форсировании реки, впадающей в Дунай в восьми или десяти льё от Ландсхута.
Если Массена подойдет беспрепятственно и вовремя, то все австрийцы, находящиеся между Наполеоном и Изаром, будут убиты, взяты в плен или потоплены.
Соответственно был отдан приказ Даву, который все еще находился в Тенгене, где он служил опорой всей армии, оставить заслон, достаточный для сдерживания стоящих перед ним вражеских частей, и переместить армию к Изару, чтобы потом повернуть на Регенсбург и разгромить Бельгарда, когда будет покончено с эрцгерцогом Карлом.
Наполеон в конце концов поверил в то, что он преследует самого эрцгерцога, и не сомневался, что те несколько войсковых частей, которые сдерживает Даву, и являются всей австрийской армией. На самом деле, как можно было предположить, что эрцгерцог Карл во главе почти шестидесятитысячной армии не подавал признаков жизни в течение тридцати шести часов?
А получилось так: весь день 20-го, не зная о проникновении французской армии между ним и Дунаем, эрцгерцог Карл ожидает, когда Наполеон атакует его в лоб, и не желает нападать, пока к нему не подойдут пятьдесят тысяч человек эрцгерцога Людвига. Само собой разумеется, что ждет он их напрасно: как раз эти пятьдесят тысяч Наполеон теснит к Изару и готовится сбросить в реку.
И только услышав канонаду, эрцгерцог Карл понял: в его тылу что-то происходит; он делает резкий разворот и, опираясь на Регенсбург, где он должен был встретить армию из Богемии, располагает войска по дороге из Регенсбурга в Ландсхут, имея перед собой Экмюль.
Наполеон даже лег в постель не раздевшись, так он спешил встретиться на следующий день с австрийцами, но австрийцы спешили еще больше. Правда, спешили убежать, а не нападать.
Ночью они прибыли в Ландсхут по дорогам из Ротенбурга и Пфеффенхаузена.
Однако, поразмыслив, Наполеон решил, что австрийцы, кажется, очень легко уступили; была ли это вся армия или незначительная часть ее, которую он гнал перед собой, как осенний ветер гонит пожелтевшие листья? А если Даву, оставленный в тылу, окажется в опасности со своими двадцатью четырьмя тысячами в результате дерзкого налета и его секрет враги сумели разгадать?
Это была одна из частых вспышек гения Наполеона, озарившая его посреди той знаменитой ночи за два дня до победы.
Он направил дивизию генерала Демона, кирасиров генерала Нансути, баварские дивизии генерала Деруа и кронпринца к Даву, в то время как сам с двадцатью пятью тысячами солдат Ланна и баварцами генерала Вреде продолжал теснить австрийцев к Ландсхуту, где, впрочем, рассчитывал найти Массена с тридцатью тысячами солдат.
К девяти часам утра император был в Альтдорфе с пехотой генерала Морана, кирасирами и легкой кавалерией. Вдоль дороги он подбирал вражеских дезертиров, раненых, артиллерию, военное снаряжение — отступление окончательно превратилось в бегство.
Там, где кончались леса, он остановился на плоскогорье и оттуда обозревал плодородную долину Изара и город Ландсхут, видневшиеся вдали.
Это было прекрасное зрелище для победителя!
Вражеская армия в панике бежала: у мостов толпились кавалерия, пехота, брошенные в беспорядке артиллерия и военное снаряжение — все было в страшном смятении и невероятном замешательстве.
Оставалось только убивать.
Но в спешке прибыть скорее на место и все увидеть самому Наполеон намного опередил основные силы своей армии; у него на плоскогорье было не более восьми или десяти тысяч человек, остальные еще не подошли.
Бессьер во главе кирасиров и Ланн со своими егерями и 13-м полком легкой пехоты из дивизии Морана, исполняющие роль простых полковников авангарда, обрушились на эту громаду, в восемь раз превышающую их силы.
Австрийская кавалерия, опомнившись в сумятице, попыталась остановить наши войска, чтобы защитить переправу, но кирасиры, егери, пехотинцы, чувствуя, что удача императора в них и с ними, обратили эту конницу в бегство.
Австрийцы предприняли последнее усилие и пустили в ход пехоту, но дивизия Морана прибыла уже в полном составе, и отброшенная австрийская пехота была вынуждена отойти на мосты.
К несчастью, наша артиллерия не могла следовать за ними. Батарея из десятка пушек могла бы обрушить град ядер на эту огромную массу людей, которых теперь приходилось рубить саблями и колоть штыками. Холодное оружие убивает, но медленно — пушка работает проворнее.
Тем временем французские солдаты брали в плен разбежавшихся по долине людей — и тех, кто совсем уже не надеялся попасть на мосты, и тех, кто сдавался, не осмеливаясь броситься в Изар; подбирали пушки, военное снаряжение, вплоть до целого обоза телег с превосходными понтонами — с их помощью враги собирались преодолеть не только Дунай, но еще и Рейн.
