Патрисия от души согласилась с этим утверждением.
Однако ведь и секрет обаяния Стивена отчасти заключался именно в этом, в его высокой мужской самооценке, в исходящей от него ауре уверенности в себе, энергии, властности. Все это делало Стивена тем человеком, которого Патрисия так любила.
И все же она не удержалась от возможности чуть поддразнить его.
— А почему бы этой мужской самооценке и в других вопросах хоть изредка не опираться на женскую смекалку? — спросила она. — Нет, правда, Стивен, ты никогда не пробовал работать с женщинами? У них, у нас то есть, довольно часто рождаются свежие идеи, потому что на проблемы мы смотрим другим взглядом.
Стивен пожал плечами.
— Честно говоря, пробовал. И действительно, часто это оказывалось весьма плодотворно. Но потом мне пришлось отказаться от этого, и с тех пор я предпочитаю, чтобы сотрудники, с которыми мне приходится непосредственно общаться, были мужчинами.
— Но почему?
— Слишком уж много времени приходится проводить вместе, слишком плотно общаться.
Патрисия обомлела.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что просто-напросто побоялся, что можешь затеять роман с сотрудницей?
К ее удивлению, Стивен кивнул.
— Именно. Не люблю я таких вещей, слишком хлопотно. Плавали, знаем.
— И… — Патрисия боялась ответа, но все же хотела знать, — и давно ты вот так «плавал»?
— Довольно давно, примерно за год до нашего знакомства. Но мне и одного урока вполне хватило.
— Ты… ты спал с ней?
Стивен нахмурился.
— Обязательно задавать личные вопросы?
— Так все же?
— Ну, пару раз. Или чуть больше. Послушай, дурацкая была история, не люблю о ней вспоминать.
— Расскажи. Я хочу знать. Ты же знаешь все о моем прошлом.
— Патти, да у тебя ведь не было никакого прошлого!
— Нет, было, было. Пусть я ни с кем до тебя не спала. Но встречалась же. И даже целовалась. И честно рассказала тебе все о моих поклонниках еще в первую ночь. Стивен, так несправедливо!
Он вздохнул.
— Ну ладно. Хотя и рассказывать-то, в сущности, нечего. Не слишком красивая история.
— А она сама была красивой?
— Кей-то? Да нет, красавицей я бы ее не назвал. Но и дурнушкой — тоже. У нее был свой стиль. Знаешь, такой деловой имидж «змея в очках». Мало кому идет, но ей очень даже шло. И голова у нее работала что надо. Не знаю даже, как все это вышло, мы ведь работали довольно давно и никаких чувств друг к другу не испытывали. Она для меня была, что называется, своим парнем. А потом случился кризис в делах, нам пришлось из шкуры вон лезть, чтобы выкрутиться. Мы с ней неделю кряду из офиса практически не вылезали. Не спали, не ели. И выкрутились. Но усталые были до чертиков. И на радостях отправились праздновать победу в ближайшем баре. Оттуда перекочевали в следующий, потом еще куда-то. Словом, не помню, как оно вышло, но на следующий день мы проснулись в одной постели. Никакой любви между нами и в помине не было. Во всяком случае, с моей стороны. Она, впрочем, утверждала, что и с ее тоже. Надо было тогда же и остановиться, признать все глупой пьяной ошибкой и вести себя друг с другом, словно ничего такого между нами и не было…
— А вы? — не утерпела Патрисия.
— А мы этого не сделали. Только через месяц мне все же хватило духу попытаться прервать отношения. Но она заявила, что беременна.
Патрисия ахнула.
— Как оказалось, — продолжил Стивен, пряча за напускной бесстрастностью неловкость и стыд, что до сих пор накатывали на него всякий раз, как он вспоминал эту историю, — никакой беременности не было. Кей просто надеялась таким образом вынудить меня жениться на ней. Честно говоря, я подозревал это с самого начала. Я ведь, как ты знаешь, всегда бдительно слежу за предохранением. Когда я предложил сходить с ней к врачу, чтобы выяснить срок, она не выдержала и во всем призналась.
— А если бы это было правдой? — задала Патрисия вопрос, имеющий для нее очень большое значение. — Если бы она действительно забеременела, как бы ты поступил?
Стивен развел руками.
— Не знаю. Честно, не знаю. Но, на мое счастье, она не была беременной, так что мне не пришлось решать этот вопрос. Однако с тех пор я предпочитаю работать с мужчинами.
— Ясно. А что стало с Кей?
— Ты удивишься, но у нее все сложилось очень даже хорошо. Она, разумеется, уволилась, после чего взяла да и вышла замуж за старого своего поклонника, которого прежде не слишком ценила. А через несколько месяцев я получил от нее письмо, в котором она сообщала, что ждет ребенка и очень счастлива. Ей и правда повезло, ведь она была значительно старше меня и очень сомневалась, способна ли еще забеременеть.
— Ну да, ну да… — протянула Патрисия, которую опять начало заносить. Ревность — не самое благородное чувство, да еще ревность к прошлому, но она ничего не могла с собой поделать. — Старше и опытнее тебя. Не от нее ли ты выучился всем этим штучкам, которые тебя так заводят.
Стивен резко отодвинул от себя столик.
— Патрисия, перестань! Немедленно! У тебя нет никаких причин ревновать меня к Кей. Мне жаль, если я тебя разочаровываю, но, в конце концов, я и сам старше тебя и да, у меня есть прошлое, пусть и не такое незапятнанное, как твое. Да, я совершал ошибки, но людям вообще свойственно ошибаться. И я не стану просить у тебя прощения за все, что успел совершить до нашего с тобой знакомства.
Он встал и принялся застегивать рубашку.
— Знаешь, мне уже пора ехать. Тем более что еще минута — и ты найдешь новую причину в чем-нибудь меня упрекнуть. Боюсь, сегодня с утра ты и в самом деле не в лучшем расположении духа. Так что отлежись-ка, а когда полегчает, вызови такси и запиши вызов на мой счет. Я бы сам тебя отвез, но, кажется, ты еще не в силах никуда ехать. Договорились?
— Хорошо, — еле выговорила Патрисия, мечтая только об одном, чтобы он поскорее уехал и она могла дать волю слезам.
Стивен испытующе посмотрел на нее.
— Хотел бы я знать, что происходит в твоей хорошенькой головке.
— Да ничего особенного. И вообще нас, хорошеньких пустышек, не за мозги ценят.
— Патрисия!
— Знаю, знаю. Я веду себя как полная идиотка. — Слезы уже подступали к глазам, и молодая женщина усилием воли не давала им пролиться.
— Милая моя…
Он шагнул к ней, желая обнять, прижать к груди, успокоить. Но Патрисия отшатнулась. Сейчас она не доверяла себе. Если он хоть раз поцелует ее, прикоснется к ней, она не выдержит и наговорит столько всего, что потом всю жизнь не перестанет каяться.
— Не надо! Не трогай меня!
Стивен остановился. В глазах его читалась мука.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
