Читаем без скачивания Шуры-муры - Барбара Маккафферти

Надеюсь, Верджил не слышал, как она его обозвала. Потому что слово «деревенщина» пользуется у него не большей популярностью, чем «Миз».

— Нет, ну правда, неужто вы думаете, что Мейдин настолько глупа, чтобы застрелить Дуайта и при этом не заметить в его чертовой руке собственный платок?

Теперь, когда мысль прозвучала, я подумал, что Мейдин и в самом деле могла оказаться настолько глупа. Но вопрос Джинни Сью был явно риторическим. Ответа она не ждала. И хорошо, потому что я не готов был отвечать. Для меня вопрос был не в том, могла ли Мейдин оказаться настолько глупой, — ведь я мог отчитаться за каждую минуту её сегодняшнего дня. Вопрос был — могла ли оказаться настолько глупой Джинни Сью?..

Ведь именно у неё была прекрасная возможность пристрелить бедолагу Дуайта.

— Как кому-то может в голову придти, что Мейдин на это способна? - возмущалась тем временем моя собеседница. — Да если бы она не любила Дуайта, разве бросила бы она ради него свою карьеру?!

— Карьеру? — заинтересовался я.

— Ну, это стало бы вскоре карьерой, — кивнула Джинни Сью. — Мейдин училась в колледже на учительницу младших классов.

Я распахнул глаза. Мейдин — учительница малышей? Боже мой. Да, такая работенка наверняка потребовала бы радикальных изменений в её гардеробе.

— У неё могла быть отличная карьера, но тут она встречает этого чертового баскетболиста, на три года старше нее, бросает учебу, и выходит за него замуж. Этим все и закончилось.

Учитывая, что учителя зарабатывают недостаточно для кашемировых пальто и новехоньких «корветов», мне подумалось, что это не самая большая жертва столетия.

Но у Джинни Сью было свое мнение на этот счет.

— Мейдин все отдала этому человеку. Все! — она печально качала головой. — И чего ради? Чтобы оказаться в черт знает какой вонючей дыре?

Я хотел было огласить свои возражения на этот счет, но тут шериф черт знает какой вонючей дыры появился в дверях столовой и уставился прямо на Джинни Сью.

— Ваша очередь, — только и сказал он, но мне стало ясно, что он прекрасно расслышал последние слова кашемировой дамы. Если бы взгляды убивали, у Хораса Меримена сейчас появился бы ещё один клиент.

Мейдин вошла в гостиную вслед за Верджилом и стояла у него за спиной, как всегда прижимая к груди ненаглядного Пупсика. У старины Пупса вид был слегка поношенный. Его аккуратная, уложенная в парикмахерской головка стала на макушке мятой и мокрой. Подозреваю, что Мейдин орошала её горючими слезами в течение всей кухонной беседы.

Я глянул на Верджила, и он подтвердил мои подозрения измученным, исстрадавшимся взглядом. И, бесспорно, обвиняющим. О Господи! Верджил возлагал на меня вину за необходимость потратить часть ночи с рыдающей женщиной. Как будто я должен отвечать за то, что у Мейдин на месте слезных протоков водопроводные краны.

Чтобы не видеть Верджила, я отвел глаза и случайно посмотрел на Мейдин. Интересно, интересно: они с Джинни Сью тоже обменялись взглядами. Я не совсем понял, что они пытались друг другу сообщить, но когда Джинни Сью шла мимо сестры в кухню, та сочла необходимым воспользоваться голосовым способом коммуникации в довершение к зрительному.

— Не беспокойся, Джинни, — сказала Мейдин. — Я уже сказала Шерифу, что мы весь вечер провели вместе на этой милой вечеринке.

Милая вечеринка? Я взглянул на Джинни Сью. Разве она тоже играла в банко?

Я попытался вспомнить всех, кого там видел, но бесполезно. В голове у меня стоял туман, скрывший лица гостей. Я в который раз раскаялся, что не принимал всерьез происходящего и не запоминал деталей. Грызи теперь локти, дуралей.

— О, милейшая вечеринка, правда, сестрица? Ее устроила одна из самых гостеприимных хозяюшек здешних мест, Люси Белл Хейнс, — Мейдин уже обращалась как бы ко всем присутствующим. — Люси Белл родом из прекрасной семьи, она с юга приехала, знаете? Нам с Джинни просто безумно, безумно повезло, что нас пригласили, потому что мы с Люси Белл познакомились всего несколько недель назад в церкви, а её вечеринки — это что-то необычайно прелестное…

Бог мой, подумал я, да ведь это была просто вечеринка с игрой в банко. В устах Мейдин она превратилась по меньшей мере в президентский званый ужин. Верджил вытаращился на болтушку.

— Миссис Пакетт, я хотел бы поговорить с вашей сестрой немедленно, до того, как вы скажете ещё хотя бы слово. Понятно?

Наверное, ему стоило быть чуточку потактичнее. Он слишком явственно дал понять, что считает это попыткой подсказать Джинни Сью, какой версии она должна придерживаться.

Квадратный подбородок вдовы вздернулся, и она приняла оскорбленный вид. Как будто её несправедливо обвинили в жульничестве.

— Ну, разумеется, Шериф, как скажете. Я не хотела встревать не вовремя, просто до того расстроилась, что перестала отдавать отчет своим словам.

Пупсик, видимо, уловил тон хозяйки, потому что начал поскуливать и лихорадочно озираться в поисках какого-нибудь укрытия. Но поздно. Слезы побежали по лицу Мейдин, капая точнехонько ему на макушку. Черт меня подери, если эта женщина не умеет по желанию включать свой слезопровод. Вот настоящее актерское мастерство! Когда Пупсику на голову снова закапало, он взвыл.

Верджил, похоже, и сам готов был ему подвыть. Он явно стремился избавиться от присутствия плаксы, пока она не открыла клапаны до предела. И, конечно, не подсказала ещё что-нибудь своей сестренке. Мрачно обернувшись к Джинни Сью, он буркнул:

— Мисс Хестер, прошу следовать за мной…

Они скрылись в холле, но до нас донесся голос Джинни, звонкий, как колокольчик:

— Слушайте, шериф! Я же, кажется, ясно сказала: не Мисс, а Миз Хестер.

Я порадовался, что не стану свидетелем этого интервью.

Однако, радость мою омрачила необходимость провести ещё некоторое время с несравненной Мейдин. Как только шериф скрылся из виду, она подскочила ко мне и со сверкающими глазами прошипела:

— Вот видите, что вы наделали!

Пупсик мгновенно перестал стонать и поддержал хозяйку сдержанным рычанием.

Я отступил от неё в изумлении. Менее, чем за секунду она закрыла свои слезоточивые шлюзы. Единственным признаком недавнего водопада были влажные щеки.

— Если бы вы забрали этот дурацкий платок у Дуайта, когда я просила, этот идиот шериф не терзал бы меня и мою сестру с такой яростью. Меня за всю жизнь так не оскорбляли.

— Мейдин, шерифу все равно пришлось бы брать у вас показания.

— Но он бы со мной по-другому разговаривал. Видели бы вы, как он на меня смотрел! Как будто я — хладнокровная…

— Мейдин, — оборвал я её жалобы, — уверяю вас, шериф на всех так смотрит. На своего парикмахера он смотрит таким же взглядом, на меня он смотрит таким же…

Но Мейдин не слушала моих утешений.

— Это, между прочим, обидно! И виноваты во всем вы, и только вы!

Минуточку! Передо мной — женщина, которая называла своего покойного мужа засранцем, которая выключает слезы чуть быстрее, чем я закрываю кран в ванной, и которая не стесняется носить наряды, слишком откровенные даже для проститутки в Большом Городе. И она обвиняет меня в том, что её подозревают в убийстве мужа? Это что, шутка?

— Послушайте, в первую очередь вы должны пенять на того, кто оставил ваш платок на месте преступления, а я тут не при чем.

Мейдин раздраженно фыркнула.

— Я же говорю, это Дуайт. Сначала застрелился, а потом…

Тут я решил, что самое время сменить тему. Прочистив горло, я сказал:

— Кстати, Мейдин, что-то я не заметил Джинни Сью на вечеринке.

Мейдин тряхнула светлыми кудрями.

— А ещё детективом себя называете! Была она там, как это вы не заметили, была! Не верите мне — спросите хозяйку. Это прелестная, утонченная женщина…

Да, да, уже наслышаны. Прелестная, утонченная южанка из замечательной семьи, которая носит фартук с вышивкой «Банкомет». Ничего более утонченного и придумать невозможно.

Я и вправду намеревался побеседовать с Люси Белл Хейнс, однако докладывать о своих намерениях Мейдин не собирался. Я отмахнулся, как будто не хотел даже слушать об этом.

— Я вам и так верю, Мейдин. Раз вы говорите — Джинни Сью была там значит, действительно, была.

Может, я ошибаюсь, но мне почудилось, что по лицу собеседницы пробежала тень облегчения.

— Ну то-то, — сказала она.

Что бы это означало?

Тем не менее, она слегка успокоилась, а значит, можно задать ей парочку-другую вопросов.

— Мейдин, вы не знаете, кто мог желать смерти вашему мужу?

Наверное, мой вопрос застал её врасплох. Прежде, чем ответить, она долго мялась.

— Ну… э-м-м… нет, конечно! — и почесала Пупсика за ухом, но движения её показались мне немного нервозными.

Я наблюдал. Мейдин наверняка подумала о ком-то конкретном. Могу поклясться.

— Никто не мог затаить на него злобу? Он ни с кем не ругался за последнее время?