Читаем без скачивания Шуры-муры - Барбара Маккафферти

— Да кто не знает, вы мне скажите!

Я кивнул. Действительно. Уже прошло больше девяти часов с тех пор, как найдено тело Дуайта. Все население вплоть до Луисвиля наверняка знает об этом во всех подробностях. Иногда я удивляюсь, зачем Пиджин-Форку вообще нужна газета.

— Ну что ж, тогда вы, наверное, догадываетесь, почему я хотел бы с вами побеседовать.

Люси Белл кивнула.

— Из-за того, что Мейдин была у меня вчера на вечеринке. Я только об этом узнала — сразу поняла, что ко мне непременно пожалует представитель закона. — Она открыла дверь нараспашку и сделала мне пригласительный жест шампунем. — Я знала, что вы все захотите взять у меня показания.

Я не стал медлить, но честно говоря, слова хозяйки немного меня смутили. Ведь я не был официальным представителем закона, как она изволила изящно выразиться. И обязан в этом признаться. Если вздумаешь выдавать себя за полицейского — недолго и в тюрьму угодить. Я припомнил слова Верджила о том, что несмотря на родственные чувства, он упечет мою задницу за решетку. Не было у меня ни малейшего желания проверять это заявление на деле.

Пока я шел за Люси Белл в гостиную, она говорила через плечо:

— Я, знаете, не из сплетниц, вам это каждый скажет, но раз это официально, думаю, делать нечего. Придется дать вам показания. Хотя и не хотелось мне совать нос в чужие дела.

Я вздохнул. Похоже, она мне ни слова не скажет, если я ей признаюсь. Пусть что хочет, то и думает.

— Простите, что сразу вас не признала, — продолжала она. — Ведь ваша фотография была во всех газетах, правильно? Вы тогда, кажется, поймали какого-то преступника.

Это — одна из не самых приятных особенностей жизни в маленьком городе. О тебе все всё знают. Или думают, что знают. Но между услышанной о тебе сплетней и встречей с тобой лицом к лицу проходит время, и люди начинают кое-что путать. В результате, в голове у них остается лишь слабый отзвук далекой правды.

Люси Белл, очевидно, вспомнила давнюю статью в Пиджин-Форк Газетт об одном раскрытом мною преступлении. И запомнила только, что я имею какое-то отношение к деятельности правоохранительных органов.

И тогда я раздумал представляться. Если бы она спросила, тогда другое дело, я сказал бы, что я частный сыщик, а не полицейский. А раз она не спрашивает, зачем идти в добровольцы.

— Должна вам сказать, это хорошо, что полиция бросила на это дело свои лучшие силы.

— Да, мэм, — промямлил я. О Господи! Как трудно вынести похвалу и не загордиться. Еще немного, и я произнесу коронную фразу Джека Вебба из полицейского сериала «Облава»: Только факты, мэм, ничего, кроме фактов.

Я заметил, что даже не задумываясь, начал действовать в режиме полицейского. Видимо, это вправду моя вторая натура.

Я автоматически достал из кармана ручку фирмы «Бик» и перекидной блокнот 3х5, повинуясь старой привычке в бытность мою копом в Луисвиле. Под взглядом Люси Белл я с хрустом открыл чистую страницу.

Она терпеливо ждала, пока я подготовлюсь к процедуре снятия показаний, и не проронила ни звука, пока я не уселся в кресло Королевы Анны возле гигантского каменного камина в гостиной.

Она села в другое такое же кресло напротив, поставила шампунь на пол и сказала:

— Вы знаете, это она сделала. Не могу сказать, как, но она.

Я как раз снимал с ручки колпачок, и слова её застали меня врасплох.

— Простите?

— Это Мейдин убила Дуайта, — четко произнесла Люси Белл. — Вы хотели показания? Ну так получите. Это сделала она.

Одно могу сказать. Проблема «сказать-или-не-сказать-что-я-неполицейский» мигом вылетела у меня из головы. Я подался к Люси Белл всем телом и, еле сдерживая нетерпение, спросил:

— Почему вы так уверены?

Люси Белл подогнула под себя одну ногу и тоже склонилась ко мне.

— Ну, я не любительница посплетничать, это вам каждый скажет…

Я бы, может, и поверил, если бы её большие серые глаза не так сильно сверкали от возбуждения.

— … но Мейдин Пакетт, ну, это ясно, как нос у вас на лице, Мейдин Пакетт ничего не волнует, кроме этой её чертовой собачонки!

— Да что вы! — сказал я.

— Она притащила эту пакость на мою вечеринку! Можете такое представить?

Да, я мог такое представить. Даже своими глазами наблюдал.

— Если бы я знала, что она собирается приволочь свою псину, ни за что бы не пригласила ее! Я ведь просто по-соседски, ну, понимаете, она ведь новенькая у нас в городе, и все такое.

Я улыбнулся Люси, открыл рот, чтобы задать вопрос, но не тут-то было.

— А нынче утром знаете, что я нашла в углу ванной на втором этаже? У меня там тоже ковер. И угадайте — угадайте, что я нашла!

Ну, чтобы разгадать эту загадку, нет необходимости становиться детективом. Если учесть резиновые перчатки, ковровый шампунь и едва уловимое амбре, которое давало о себе знать с порога, ответ напрашивался сам собой.

Надеюсь, в лице моем ясно читалось сочувствие.

— Собачье дерьмо! — с омерзением произнесла потерпевшая. — Вот что я нашла. Мейдин два или три раза за вечер выходила в дамскую комнату. Вот тогда-то чертова псина и уделала мне ковер. И Мейдин не могла не заметить, что эта дрянь гадит! Пусть скажет спасибо, что я до сегодняшнего утра этого не обнаружила, иначе у неё в семье было бы два убийства!

Кажется, мы слишком далеко ушли от предмета разговора.

— Э-э, миссис Хейнс, вы сказали, что считаете Мейдин виновной в убийс…

Люси не дала мне договорить.

— Батюшки, да конечно же, конечно, она его убила! Несомненно. Вам любой подтвердит, что я не люблю болтать, но эти сплетни слышали все, не только я.

— Сплетни?

— Господи, да всем известно, что Мейдин изменяла Дуайту.

Я открыл рот. Погодите-ка минутку. Женщина, которая наняла меня доказать мужу свою верность, на самом деле ему изменяла?

— Да бросьте!

Так, кажется, говорят в том случае, когда сказать больше нечего. Как ни странно, вместо того, чтобы на самом деле останавливать человека от лишней болтовни, эта фраза волшебным образом производит обратное действие.

И Люси Белл не была исключением. Она страстно закивала.

— Точно говорю! Все только об этом и судачили. Это же скандал, натуральный скандал, смею вас уверить. Эта женщина крутила шуры-муры прямо под носом бедного Дуайта. И видите, к чему это привело! Ведь у Мейдин был мотив для убийства, уж это верно как смерть.

У меня ещё свежи были воспоминания о трупе в гостиной, и этот милый фразеологический оборот меня несколько покоробил.

— А вы случайно не знаете, с кем Мейдин… э-э… кто был тот, второй?

Люси Белл махнула перчаткой.

— Ох, вот как раз вопрос на миллион долларов. Никто этого наверняка не знает. Я говорила почти со всеми, кто знаком с Мейдин или Дуайтом, или с их друзьями, но — увы.

Я смолчал, но мне показалось, что для человека, который не любит сплетничать, эта женщина слишком интересуется чужим грязным бельем.

— Никто ничего не знает, — горестно продолжала гостеприимная хозяйка. — Или же не говорят.

Тут Люси, видно, осознала, что трудоемкая работа по опросу всех знакомых в поисках загадочного любовника Мейдин никак не вяжется с образом, созданным ею ранее. Щеки её порозовели, она отвела глаза и стала нервно стаскивать с рук перчатки.

— Я не из тех, кто сует нос в чужие дела, — она положила одну перчатку на колени, и принялась за вторую. — Вам любой подтвердит, что я ненавижу распускать слухи. У меня и без того дел по горло, некогда мне время тратить на глупости…

Ну, хорошо, хорошо. Мне плевать, сплетничает она или нет. Если честно, мне это её хобби даже на руку: может, ещё чего полезного узнаю.

— О, нет, я не могу себе позволить целый день висеть на телефоне и толочь воду в ступе, разглагольствуя о вещах, вовсе меня не касающихся. Нет, я не из таких…

Ну, все, с меня довольно, наслушался.

— Тогда, — прервал я словесный потоп, — у вас, значит, нет ни малейшей идеи, кто может быть поклонником Мейдин?

На лице Люси Белл отразилось невероятное облегчение оттого, что можно сменить тему. Она покачала головой.

— Ну, одно скажу наверняка: у неё был… Человек. О да, она наверняка встречалась с Человеком, это не подлежит сомнению.

«Человек»? И это все, что ей известно? По данным Люси Белл приметам я мог из списка подозреваемых вычеркнуть птиц и зверей. И сузить пределы поиска до прямоходящих млекопитающих рода человеческого.

Я поерзал в кресле Королевы Анны.

— Значит, вы абсолютно уверены, что Мейдин встречалась с каким-то человеком, но у вам нет ни малейшей догадки…

— Ну, что вы, я же не сказала, что у меня нет догадок. Есть они у меня, как же! Мне просто очень не хочется их выкладывать, поскольку я очень не люблю сплетничать, и все такое.

Я потянулся к ней всем телом.

— И что же это за догадки?

Люси Белл недолго медлила с ответом, максимум две секунды. Затем, торопясь, в спешке выплевывая слова, заговорила: