по поводу того, что я уже уезжаю и, кажется, собиралась высказать все это профессору Гроуссвеллу. А вот этого я бы хотела избежать. Профессор же может потом такое в Академии устроить.
Я невольно передернула плечами, вспомнив беднягу, которого проглотил демон, а потом еще и отрыгнул. Да уж. Пережить такое я совсем не хочу, поэтому придется как-нибудь остудить пыл подруги. Или выставить ее из дома за двадцать минут.
— ... отдыхать тоже надо! Почему в этой глупой Академии этого не понимают? — заливалась соловьем Рена, сидя напротив дяди за столом на кухне. Дядя просто кивал ей и, кажется, соглашался с каждым ее словом. Этого еще не хватало. Они ж сейчас на профессора вдвоем набросятся!
— Рена,— громко сказала я, входя на кухню и ставя сумку на пол. — Нам нельзя быть вне Академии долго, потому что мы можем навредить окружающим. Я вот не хочу, чтобы кому-то из вас переломало все кости.
Рена, скрестив руки на груди, смотрела на меня исподлобья, но больше ничего не говорила. И я по глазам видела, что она не смирилась с таким положением дел. Вот точно не смирилась. Боги, пусть все пройдет хорошо
— А где Юки, Рена? — спросил дядя, вставая и заваривая три кружки чая. Вот от чая с пустырником я бы сейчас не отказалась. Встреча профессора Гроуссвелла и моей семьи — это как добавить неизвестный ингредиент в зелье. Не знаешь, что произойдет, но надеешься на лучшее.
— Он сегодня на поле уехал с отцом. Я, после того, как тебя провожу, тоже туда пойду, — ответила Рена, принимая кружку горячего чая от дяди.
Я тихонько вздохнула и посмотрела на часы с кукушкой на стене у лестницы. До прихода профессора оставалось всего десять минут. Мне вот интересно, он появится посреди кухни или в прихожей? А если в моей комнате?!
От последней мысли у меня волосы встали дыбом, но я быстро успокоила себя мыслью о том, что так не будет поступать ни один приличный мужчина. Даже в Академии в комнату нельзя зайти, если не сообщишь пароль. Ну, за исключением декана. Это правило ввели для того, чтобы была возможность помочь студентам в случае чего.
Не успела я выпить и полкружки чая, как в дверь кто-то постучал. Мы замерли и удивленно переглянулись. Сколько себя знаю, дверь дядя никогда не запирал. И все жители деревни заходили сюда без стука. Более того, порой вели себя так, словно они у себя дома. И это было вполне нормально. И вот этот неожиданный стук вел на всех в ступор.
Первой очнулась я. Поставив кружку на стол, я уверенно пошла к выходу, мысленно ругая себя последними словами. Никто не будет переноситься в чужой дом. Наверняка профессор Гроуссвелл телепортировался во двор. Или вообще на окраину деревни.
Распахнув дверь, я уверилась в своей теории, как только встретила раздраженный взгляд темных глаз.
— Добрый вечер, профессор, — поздоровалась я самым любезным голосом, на какой была способна.
— Кому как, мисс Адлер, — спокойно ответил мужчина, переводя взгляд за мою спину. Я обернулась и увидела два любопытных лица, торчащих в пролете между прихожей и кухней.
— Эм. Позвольте представить. Это мой дядя Оскар Адлер и моя подруга Рена Хайдли.
— Добрый вечер, — дядя подошел поближе и крепко подал руку профессору Гроуссвеллу. Все вроде бы выглядело вполне мирно, но я чувствовала, как медленно начинаю паниковать. Главное, чтобы сейчас Рена держала свой рот на замке. Бросив быстрый взгляд на подругу, я увидела ее удивленные распахнутые глаза.
«Точно. Она впервые видит мага такого уровня. У них-то аура отличается», — я усмехнулась и направилась за сумкой с вещами. Вообще-то, я понимаю Рену. Когда находишься рядом с сильным магом, чувствуешь мощь, переполняющую его. Когда я впервые попала в Академию, у меня просто волосы на руках стояли дыбом. Я долго не могла привыкнуть к этим чувствам. Словно вокруг тебя не воздух, а густой и сладкий сироп.
Взяв свои вещи, я вернулась. Рена все так же удивленно смотрела на профессора, а дядя о чем-то тихо с ним разговаривал. Насторожившись, я подошла к ним, но услышала лишь конец фразы:
— ... северных ворот Рашвелла.
— Хорошо. Я понял вас, мистер Адлер, — коротко кивнул профессор и наконец-то заметил меня.
— Вы готовы, мисс Адлер?
— А. Ну, да, — я неуверенно посмотрела на Рену. Подруга наконец-то отмерла и недовольно сопела. Кажется, она мучилась дилеммой: начать ли возмущаться из-за моих коротких каникул или же уже слишком поздно.
Видя ее забавную рожицу, я не выдержала, фыркнула, подошла к ней и крепко обняла.
— Не вешай нос. Мы скоро увидимся. Да и письма я тебе буду писать каждую неделю.
— Вот хорошо бы, — Рена ткнула пальцем мне в лоб. — А то месяцами от тебя ни слуху, ни духу. Но сейчас, давай, поезжай. И чтобы стала самым классным магом. Поняла?
— Да-да, — я отмахнулась от подруги, но улыбки сдержать не могла. Грустно ли мне уезжать? Очень. Я хочу остаться тут. Всей душой хочу этого! Но так же я хочу не подвести их всех. Стать той, на кого они все смогут положиться в будущем.
Обнимая дядю, я еле сдерживала слезы. Не хотелось, чтобы профессор это увидел. Он и так увидел слишком много личного. Я уважаю профессора Гроуссвелла, но он не тот человек, с которым бы я хотела говорить о личном.
— Если что-то пойдет не так, помни — я всегда буду ждать тебя, — тихий шепот дяди обжег мое ухо. Я сильнее обняла его и коротко кивнула.
«Я знаю. Ты никогда меня не бросишь».
Разжав объятия, я посмотрела на профессора абсолютно сухими глазами. Теперь я готова вернуться в Академию. Я не боюсь совершить ошибок, потому что знаю — тут мне простят все.
Выйдя во двор, профессор Гроуссвел заставил меня встать рядом с ним и вытянул руку перед собой. В ту же секунду вокруг нас образовалась прозрачная зеленоватая сфера, как в комнате порталов. Сквозь нее я видела, как Рена мужественно сдерживает слезы (а еще меня плаксой называла!), как дядя Оскар машет мне рукой и с каким любопытством заглядывают за забор соседские дети.
И это было последним, что я увидела, прежде чем вокруг все вспыхнуло разноцветными пятнами. Это продлилось не больше пары секунд. И вот я уже стою перед огромными воротами
