Читаем без скачивания Репортаж об убийстве - Вэл Макдермид

«Баррингтон, Энтони Джайлз. Женился в 1960 г. на Марджори Морис, развелся в 1982 г. Один сын, две дочери. Образ.: Марльборо, Нъю-Колл., Оксфорд. Исполнительный директор и старший администратор пивоваренной компании „Баррингтон бирз“. Публ.: „Одиночное восхождение на Пиренеи“, „Долгая дорога домой – путь на вершину Айгер“. Интересы: альпинизм, парусные яхты. Клубы: „Элпинистс“, „Уайте“. Адрес: Баррингтон-Хаус, набережная Виктории, Лондон».

– Интересно, – задумчиво прошептала Линдсей. В папке с вырезками были две, которые она только что видела, и вырезка с историей о том, как он водил группу альпинистов на вершину Айгер по новому маршруту. Без сомнения, это был жизнерадостный и деловой человек. Линдсей понимала, почему Кэролайн могла ненавидеть Лорну, если та стала причиной распада ее семьи. Впрочем, как следует подумать обо всем этом Линдсей не успела, потому что по радиосвязи объявили, что она нужна в отделе новостей.

Дункан Моррисон, редактор отдела новостей газеты «Клэрион», был типичным для Глазго жестким журналистом. Несмотря на то, что он то и дело поносил статьи Линдсей на чем свет стоит, она понимала, что он считает ее ценным работником. Моррисон даже снисходил до споров с ней, чего не удостаивалась ни одна из ее штатных коллег в «Клэрионе». Едва Линдсей подошла к его столу, он бросил ей какой-то листок:

– Вот, займись-ка этим. Душераздирающая история. Как раз для тебя работенка. И тут необходима женская рука.

Линдсей быстро пробежала глазами текст. Какой-то местный репортер прочитал эту историю в провинциальной газете и выписал оттуда основные факты, надеясь, что кто-нибудь раскрутит из них целую историю. Это был рассказ о женщине, родившей после хирургической операции близнецов, несмотря на то, что врачи сказали ей, что у нее никогда не будет детей.

– Погоди минутку, Дункан, – простонала Линдсей. – Я пришла сюда не для того, чтобы заниматься слюнявыми историями. Женская рука,черт побери! Для этого дела нужны сентиментальные рассуждения, а ты же знаешь, что это вовсе не мое!

– Не стоит перечить мне, детка, – отозвался Моррисон. – Это по-настоящему интересная история, которая вызовет большой читательский интерес. Я думал, что ты быстро распишешь ее. Подумай только, женщина рискует жизнью, несмотря на мрачные предсказания. Здесь все есть! Спайки в фаллопиевых трубах, тринадцать неудачных попыток, доктора категорически против и заверяют ее, что она умрет, если попробует родить… Господи, да эта женщина – настоящая героиня!

– Тупая она, эта женщина, – заметила Линдсей. – Вот и все.

– Тупая?! Линдсей, у тебя в груди камень вместо сердца! Разве ты не видишь, как эта женщина добилась триумфа, несмотря на все препятствия?

– Тем, что рисковала жизнью? Можно подумать, что после тринадцатой попытки она ничего не поняла! Разве нельзя иметь ребенка, не рожая его? Тебе же прекрасно известно, что на свете полно детишек без родителей, которым нужна любовь и забота!

– Это интересная история, Линдсей, – упрямо повторил редактор.

По его тону было понятно, что он больше не желает обсуждать ее.

– Ну разумеется. Послушай, Дункан. Последнее время я занималась настоящим делом, работала настоящим репортером, если ты вдруг не заметил этого. Помнишь, убийство, сложные отношения в замкнутом школьном мирке? Я хорошо пишу серьзные материалы. Так дай мне возможность их писать! А если ты хочешь, чтобы кто-то нагорорил тебе всякой чуши про полоумную тетку, у которой было тринадцать выкидышей, то найди того, кто хорошо с этим справится. Что скажешь, например, о Джеймсе? Он же такой мягкий.

Дункан насмешливо заломил руки:

– Господи, ну какого черта я связываюсь именно с этой занудой, которая, оказывается. – одна такая во всем городе, – знает лучше меня, как мне работать? Я даю этой девчонке шанс стать суперзвездой, добиться того, чтобы ее имя засияло в окружении ярких огней, и что же получаю взамен? Она хочет, чтобы я занялся убийствами и прочими кошмарами – вот тогда она почувствует себя настоящим репортером. Ну хорошо, Линдсей, ты выиграла. Отправляйся в Шериф-Корт. Там несчастный случай – парень разбился насмерть, упав с крана в доке. Вот и напиши об этом. В конце концов, я и в самом деле не хочу, чтобы у меня появилась статья о том, как доктора-мужчины вместе с извергами мужьями убеждают женщин в том, что материнство – это их самое большое достижение… И что на самом деле это не так. Знаешь, иногда я спрашиваю себя, зачем вообще даю тебе задания.

Они обменялись понимающими улыбками и Линдсей ушла. К пяти она вернулась в офис, что бы написать материал. Когда около семи она уже собралась уходить, Дункан снова вызвал ее к себе.

– Ну вот, детка, – проговорил он. – Насколько я понял, ты нашла себе дело до конца недели. Не думай, что я стану препятствовать тебе в расследовании. Но только услуга за услугу. Если ты раскопаешь что-то интересненькое об убийстве в той девчоночьей школе, я бы хотел получить первый кусок пирога. Сногсшибательный эксклюзив идет? Знаю, что обычно мы не пишем о том, что происходит на юге, но она хотя бы родилась в Шотландии, а скандалы в высшем свете всегда привлекают читателей. Договорились? – Он уставился на нее своими воспаленными голубыми глазами и ухмыльнулся.

– Договорились, – покорно кивнула Линдсей. – Ладно, пей мою кровь, Дункан. Ты же такаяобаятельная сволочь.

– Ты не пожалеешь о своем великодушии, Линдсей, – посулил редактор. – Не беспокойся. А теперь – вперед, за работу. У тебя позади отличный трудовой день, и теперь осталось только подготовиться к той работенке. Когда ты позвонишь мне в следующий раз, я хочу, чтобы ты сказала: «Все готово, Дункан».

Усмехнувшись про себя, Линдсей сбежала по лестнице к черной двери. Корделия уже поджидала ее, и Линдсей вновь ощутила странное, доселе неизведанное томление в груди. Она возликовала – это означало, что к писательнице ее влечет не только плотское желание. Взявшись за руки, они направились к машине, и Линдсей ничуть не обеспокоил тот факт, что кто-то может их увидеть и о чем-то догадаться. Было просто упоительно ощутить прикосновение ноги Корделии к своей ноге.

– Как прошел день? – поинтересовалась писательница.

– Суматошно. – ответила Линдсей, заводя мотор – Я только час назад смогла выкроить пару минут, чтобы прочесть отчет о слушаниях в суде. Ты уже видела его?

– Нет, но кое-что я слышала по радио у тебя дома, – ответила Корделия. – После этого официально-равнодушного сообщения о том, что Пэдди останется в тюрьме и что за нее нельзя внести залог, мне необходимо поднять настроение. А тебе удалось что-нибудь разузнать? Ради бога, скажи «да»!

– Гм… Вообще-то я сделала небольшой шажок вперед, – промолвила в ответ Линдсей, поворачивая на широкую магистраль, прорезающую центр Глазго.

Корделия записала все, что Линдсей поведала ей о газетных заметках.

– У меня отвратительная память, – объяснила она, – поэтому я утром купила блокнот, в котором уже есть записи обо всем, что мы обсуждали вчера вечером. А хочешь узнать, что удалось нарыть мне? – И, не дожидаясь ответа, продолжила: – Я собрала кое-какие слухи – так или и касающиеся Лорны. И чем больше я о ней узнала, тем меньше она мне нравится. – Помолчав писательница добавила: – Однако и мне удалось разузнать кое-что любопытное.

– Моя подружка, лесбиянка по имени Фрэн, – продолжала она, – играет на скрипке в Манчестерской филармонии. Она рассказала, что Лорна как-то сообщила ей нечто, что может заинтересовать нас. Как уверяла Фрэн, она обратил на ее слова особенное внимание, потому что Лорна (против обыкновения) при разговоре с Фрэн, во-первых, не пыталась свести с кем-то счеты, а во-вторых, не хотела никому напакостить. И вообще вела себя по-человечески. «У меня было с ней нечто вроде романа. Воспоминания – самые отвратительные. – поведала Лорна Фрэн. – Понимаешь, я тогда еще училась в школе, и мне больше негде было найти партнершу». Вот так. Фрэн хотела еще что-то вытянуть из нее, но Лорна больше ничего не сказала. Похоже, пожалела о том, что разоткровенничалась, и решила дальше помалкивать. Но я подумала…

– Что она могла иметь отношения с какой-нибудь учительницей, да? – перебила ее Линдсей. Корделия кивнула. – И скорее всего – с Маргарет Макдональд, не так ли? Это могло бы объяснить сцену, которую я увидела тогда в саду – они что-то бурно выясняли. Думаю, музыкальная одаренность Лорны служила поводом для их частых встреч. Не знаю, какие преподавательницы работали в школе в пору ее учебы, но в любом случае она должна была много времени проводить с учительницей музыки. Посмотрим, что скажет на это Маргарет Макдональд. Надеюсь, впрочем, что эта информация нам не пригодится. А еще какие-нибудь результаты твоих исследований есть?

– Нынешний любовник Лорны, – кивнула Корделия. – Это телевизионный продюсер с «Кэтал-ТВ» Эндрю Кристи. Однако они были вместе всего пару месяцев, так что я не знаю, сумеем ли мы хоть что-то из него вытянуть. Впрочем, попытка не пытка. Если он согласится встретиться с нами завтра вечером, то мы можем вылететь в Лондон и остановиться у меня.