К тому времени как Шеферд достиг начала Декатур-стрит, женщина исчезла из виду. Он подождал десять минут, потом подошел к воротам недавно отремонтированного жилого комплекса и нажал на кнопку с цифрой 9. Раздался щелчок, потом женский голос спросил: «Кто там?»
— Меня зовут Джеф. Я вам звонил, и мы договорились о встрече.
Он нашел ее объявление о «чувственном массаже» вчера и позвонил, чтобы назначить встречу.
— Заходите, — сказала она. Ворота открылись, и Шеферд вошел во двор, направляясь к освещенной лестнице. Он поднялся на три пролета и остановился у двери квартиры номер девять. Он уже собирался постучать, но дверь открылась сама.
Она сменила зеленый халат на атласный. Кончики ее волос все еще были мокрыми после душа. На ее лице отразилось замешательство, вызванное попыткой вспомнить, где же она видела его лицо.
— Вы были в... — начала она, но рука Шеферда в перчатке схватила ее за горло, и он втолкнул ее внутрь, а затем бесшумно закрыл за собой дверь. Он прижал женщину к стене и вынул правую руку из кармана плаща, чтобы она могла увидеть нож.
— Если закричишь, я сделаю тебе больно, — сказал он. — Я не хочу делать тебе больно. Если ты ответишь на мои вопросы, обещаю, я не трону тебя. Поняла?
Она кивнула, и Шеферд ослабил хватку.
— Спокойно.
Он проследовал за ней в гостиную. Занавески были задернуты, лампа, завешенная красной тканью, оказалась единственным источником света в комнате. Дверь справа от мужчины была открыта. За ней он увидел массажный стол, накрытый чистым белым полотенцем.
— Прошу прощения, что ввел вас в заблуждение, — сказал Шеферд. Он встал сбоку от нее, выдвинув вперед левую ногу, чтобы защитить пах: у него уже бывали неприятности с женщинами.
Она готова была расплакаться в любой момент. Он услышал это в ее голосе, когда женщина спросила: «Что вам нужно?».
Шеферд удовлетворенно кивнул:
— Хорошо. Я не хотел бы отнимать у вас много времени. Я хочу знать, где ваш ухажер.
Она не ответила.
— Ваш ухажер, — повторил он. — Версо. Или вы уже о нем забыли?
— От него давно ничего не слышно.
Шеферд вздохнул. Его рука метнулась одновременно со вспышкой света на лезвии ножа, оставляя красную полосу на ее теле, от левого плеча до правой груди. Она начала хныкать, и он зажал ее рот ладонью.
— Я же говорил, — сказал он. — Я не хочу причинять вам боль, но мне придется, если вы будете меня вынуждать. Я повторю свой вопрос: где он?
— Его задержала полиция.
— Где?
— В Виргинии.
— Где именно в Виргинии?
— Я не знаю.
Шеферд занес руку, и она запротестовала, повысив голос:
— Да не знаю я! Они перевозят его с места на место. Он больше не мой ухажер. Я не видела его с тех пор, как его взяли. Я только знаю, что скоро он будет в Норфолке. Там состоится слушание большого жюри. Он собирается дать показания.
— Когда он звонил в последний раз?
Некоторое время женщина молчала, и Шеферд позволил себе напомнить ей:
— Мое терпение не безгранично.
— Этим утром, — сказала она наконец.
— До или после того, как я позвонил?
— После. Я только вошла, и раздался телефонный звонок.
Телефон стоял на столе слева от Шеферда. Рядом с ним автоответчик, но он был выключен.
— Почему выключен автоответчик?
— Я хотела прогуляться вечером, сходить в кино. Сегодня вы единственный посетитель.
— Встаньте.
Она послушно последовала его указанию. Они подошли к столику с телефоном, потом он велел ей встать на колени, лицом к стене.
— Пожалуйста!
— Просто садитесь. Я должен позвонить по телефону и узнать, откуда был последний звонок, и не хочу, чтобы вы наделали глупостей в это время.
Она неохотно встала на колени. Шеферд набрал номер и подождал.
— "Чеспик Инн", — сказал мужской голос. Шеферд повесил трубку.
«Придурок», — подумал он.
Он отступил от стоящей на коленях женщины. Она не поворачивалась.
— Пожалуйста, — сказала она. — Больше не делайте мне больно.
— Не буду.
Шеферд был человек слова. Она ничего не почувствовала.
* * *
Гарри Райленс никогда бы не назвал себя человеком нервным: нервный человек не смог бы преуспеть в страховом бизнесе. Нервничали только неудачники, которые страховку приобретали. Этот бизнес, пардон за каламбур, был замешан на страхе, без него вся индустрия страхования пошла бы ко дну. Но сейчас именно Гарри нервничал не на шутку. Странный парень, от которого в дрожь бросало, куда-то исчез, инстинкт же подсказывал Гарри, что нужно убираться отсюда как можно быстрее и надеяться на то, что им с Вероникой удастся выехать на шоссе без посторонней помощи.
Но в доме пахло мясом и жужжали мухи. А любопытство — страшная вещь.
Гарри осторожно ступал по полу гостиной, внутренне содрогаясь каждый раз, когда половица под его ногой скрипела. На кухне он нашел емкости для курицы гриль, наполненные обглоданными косточками птиц, которых, похоже, выращивают на зараженном радиоактивными отходами атолле в Тихом океане, — такими маленькими и жесткими они были. Противень с прилипшим к нему жиром стоял на плите, а плотоядные жуки копошились в плохо пахнущей подливе и сидели на крышке стоящей рядом кастрюли. Возле плиты притулился древний холодильник, ворчащий и дребезжащий, словно больной старик. Гарри протянул руку, чтобы открыть его, но осекся. Он видел свое искаженное отражение в металлической ручке. За его спиной мелькнуло что-то белое.
Он резко развернулся на сто восемьдесят градусов и набросился на ни в чем не повинные занавески. Тарелка упала со столешницы и разбилась вдребезги, приведя в ужас ничего не подозревающих жуков и заставив их броситься врассыпную. Где-то защелкал сверчок.
— Черт! — выругался Гарри и потянул на себя дверцу. Не считая пакета давно прокисшего молока, там было пусто.
В морозилке Гарри нашел мясо, упакованное в полиэтиленовые пакеты. Много мяса.
Он закрыл дверцу холодильника и вернулся назад в гостиную. Со второго этажа не доносилось ни звука.
— Эй? — позвал Гарри. — Парень, у тебя там все в порядке?
Он начал подниматься вверх по лестнице и только сейчас услышал что-то: два слова из песни, повторяющиеся снова и снова — иголка застряла в бороздке пластинки.
...все равно
...все равно
...все равно
«Элвис, — подумал Гарри. — Королю все равно».
Он поднялся на второй этаж. Перед ним оказалась спальня, но пустая, а простыни на кровати были сбиты в кучу, как их и оставил неизвестный жилец. Судя по кафельному полу, соседняя комната была ванной, но оттуда так ужасно воняло, что глаза Гарри начали слезиться. Дверь была почти закрыта. Гарри слегка толкнул ее ногой, и она медленно приоткрылась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
