— Какая ты узкая… — просипел он, войдя с размаха. — Да… Маленькая стерва.
Выпустив мои волосы, он смял грудь. Очередная вспышка, очередная грань незнакомого наслаждения. Ноющий сосок о его кожу, пальцы, сдавливающие меня. Борясь с желанием выкрикнуть его имя, я закусила губу, но это не помогло.
— Макс! — на очередном его глубоком толчке вскрикнула я.
Голова моя болталась, волосы падали на лоб, щёки, на диван и плечи. Извернулась, ухватила его за руку, впилась ногтями.
— Сука! — рявкнул он, стиснул запястье и впечатался в меня членом.
Рыкнув, я кое-как толкнула его, перехватила пальцы, когда он попытался поймать мою руку. На мгновение он выскользнул из меня, и этого хватило, чтобы перевернуться и оказаться к нему лицом. Он ловил мои кисти, я била его, сама не понимая толком, чего хочу. Обхватила за шею, жадно притянула и нашла рот.
Почувствовала его язык, вкус губ. Выдохнула, и застонала, стоило ему вновь оказаться внутри. Гладила его плечи, царапала и подавалась к нему, быстрее и быстрее, резче и резче. Прижималась, не выпуская, чувствовала вкус крови — его или своей — было уже не понять.
С нажимом он провёл до самого бедра, подхватил под коленкой левую ногу и согнул. Проникновения стали настолько глубокими, что нутро раскалилось до предела. Он впечатывался в меня, не жалея, не делая мне скидку, но я и не хотела этого. Влажные удары тел, звук непрекращающихся поцелуев, его мокрые от пота плечи…
— Sì… sì… Oh mio Dio! Prego… (Да… Да… О, Боже… Пожалуйста… — пер. с итал.)
Обхватила его лицо, провела губами по скуле, укусила и лизнула. Движения Макса стали такими резкими, что в голове всё плыло, воздух сгустился вместе с темнотой, стал липким и вязким. Запах Макса, запах секса, запах наших тел. Лизнула его ухо, шею. Он вошёл так глубоко, что я громко закричала, рванула ногтями по его коже.
— Сегодня тебе придётся обойтись без сладкого, — зашипев, он согнул ногу ещё сильнее и несколько раз ударился в меня. Слизал с моей шеи капли испарины. Его сильное тело напряглось, мышцы под моими пальцами скрутились жгутами. Толчок, ещё один и ещё. Так быстро, так сильно, что я заметалась, забилась под ним. Потеряла себя в пламени его рук, в его жарком шёпоте.
— Да-а-а, — просипел он. Резко отстранился, и в то же мгновение тёплая струя спермы брызнула мне на живот.
Сгустившийся сильнее запах страсти заполнил собой лёгкие, опьянил, и я, облизнув губы, откинулась на диван. Дотронулась до болезненной груди, до твёрдого соска и застонала. Тело ныло, желание, так и не нашедшее выход, струилось во мне, выворачивало меня, но я понимала — не сегодня. Провела ладонью ниже и тронула живот. Ощутила на пальцах то самое тёплое и снова застонала.
— Да, девочка. — Макс прижал мою руку и заставил размазать сперму по коже, а после поднёс пальцы к моим губам. — Давай, — подтолкнул руку, и я покорно слизала её. Почувствовала его вкус и, абсолютно дезориентированная, изогнулась.
— Макс… — захныкала.
Он выпустил мою кисть и, навалившись, поцеловал. Всё так же грубо, жёстко, но как-то по-новому, прижимая к себе, поглаживая плечи. По телу моему разлилось странное удовлетворение. Я знала, что ему хорошо, самой своей женской сущностью чувствовала это. Провела ладонью вдоль его позвоночника, опустилась к ягодицам и сжала.
— Eppure sei un disgustoso bastardo (И всё-таки ты отвратительный мерзавец — пер. с итал.), — шепнула на выдохе ему в губы.
— Марика… — услышала предупреждающий рык и потихоньку, рвано засмеялась.
— Disgustoso… molto disgustoso. (Отвратительный… Самый отвратительный — пер. с итал.)
Прежде, чем он успел что-либо сказать, сжала его волосы и, выгнувшись, откинула голову, подставляя шею его губам, его языку. Закрыла глаза и, чувствуя, как он трётся щетиной о мою кожу, схватила ртом глоток воздуха.
13
Марика
Стоя возле огромного панорамного окна я сквозь марево бледно-розового рассвета смотрела на засыпающий город. Огни, коими он переливался ночью, постепенно угасали, клубы и казино провожали последних посетителей. Обхватила ладонями чашку и сделала глоток чёрного кофе. Укутанная в огромный халат Макса, я чувствовала его запах и невольно вспоминала случившееся ночью. Сожаления я не испытывала, более того, понимала, что где-то в глубине души рада, что моим первым стал не Иван, а Макс. Почему? На этот вопрос ответить мне было сложно.
Внизу померкло ещё несколько огоньков. Отпив кофе, я вздохнула. Всю жизнь родители оберегали меня, пытались оградить от проблем, дать лучшее, и в какой-то момент я стала понимать, что устала. У меня было всё, но это не делало меня счастливой. Мне нужны были собственные решения, собственные поступки и собственные ошибки, которые родители совершать мне не давали. Единственный ребёнок, я буквально задыхалась от их любви. А когда появился Иван…
Сделав ещё один глоток кофе, я задумалась над чувствами к нему. Была ли это любовь в полном её понимании? Поначалу я была уверена в этом, сейчас же стала сомневаться. Мне нравились его поцелуи, его прикосновения, но было ли сметающее на своём пути желание пойти дальше? Такое, как вчера я испытала с Максом? Нет. Нет. Нет, чёрт подери! Тогда почему я согласилась сбежать с ним? Не потому ли, что приняла за чувства шанс вырваться из-под родительской опеки и начать строить собственную жизнь так, как хочу этого я? Красивые ухаживания Ивана, обещания, слова… И всё же что-то удерживало меня от того, чтобы лечь с ним в постель. По крайней мере, до того, как официально стану его женой. Что именно? Недоверие ли? Внутреннее чутьё? Женская интуиция? Что бы это ни было, всё вышло так, как вышло, и я была рада этому.
Макс… Проснулась я совсем рано. Обнажённая, дотронулась до низа живота и, повернувшись, посмотрела на лежащего рядом мужчину. Тёмная щетина покрывала скулы, из-под одеяла выглядывало обвитое кольцом татуировки крепкое плечо, на рассечённой брови запеклась кровь. Даже во сне он выглядел опасным. Меня он не касался, но всё равно казалось, что, стоит мне пошевелиться — почувствует. Почувствует и моментально окажется сверху, подомнёт под себя, прикуёт взглядом. Несколько минут я неотрывно смотрела на него, всё сильнее чувствуя желание дотронуться до его лица, провести по ранкам, по ещё незажившей ссадинке в уголке рта. Мои ладони помнили его твёрдое тело, исходящий от него жар, на губах я всё ещё чувствовала вкус поцелуев. Выдохнула и, заставив себя отвернуться, аккуратно встала с постели. Вчера в душ сходить он мне так и не дал. Не включая свет, мы добрели до спальни и, уставшие, повалились на постель.
— Завтра, — только и просипел он, когда я заговорила про ванную. Сгрёб меня и прижал к себе спиной. Вдохнул у затылка, прихватил зубами кожу.
Я почувствовала, что член его снова стал твёрдым и поняла, что меня это возбуждает. Ноющее, истерзанное тело откликалось на него.
— Макс… — только и выдохнула я, безотчётно ухватив его за руку. — Ты…
— Да, — усмешка мне в волосы. — Я снова хочу трахнуть тебя. Но ещё сильнее я хочу спать.
Я попыталась повернуться к нему, хотела высказать ему всё, что о нём думаю, но стоило мне шевельнуться, он прижал меня крепче.
— Долго ты собираешься тереться задницей? — голос стал ещё ниже. Заставив меня согнуть ногу, он провёл пальцами между моих ягодиц и мягко обрисовал анус. У меня дыхание перехватило, тело обдало холодом, жаром, на руках выступили мурашки. Намёк его был недвусмысленным.
— Перестань. — Я и сама говорила сипло.
Он снова хмыкнул и убрал руку. Потёрся о мой затылок подбородком. Не прошло и нескольких минут, как дыхание его стало размеренным, спокойным. Мне же казалось, что уснуть я не смогу вовсе. Бои без правил, орнамент татуировки на его предплечье, груди… Кожаная обивка дивана под грудью и его мощные толчки во мне.
Рука его лежала у меня на бедре, тепло, исходившее от тела, согревало меня, посылало импульсы к груди, к животу, бёдрам. Разве можно уснуть, когда он… Когда я… Накрыла его ладонь своей, прикрыла глаза, и незаметно для себя провалилась в лишённый каких-либо сновидений сон.
