глотков спиртного рядом с красивым человеком.
***
Ярослав пошёл мимо деревьев, стараясь не задерживать на них взгляд: детские страхи давали о себе знать. А что главный страх? Многие страхи можно объединить под одним: страх неизвестного… Согласитесь, что большинство страхов вызваны неизвестностью или иллюзией неизвестности. А почему? Самое неизвестное, всё-таки, это не океан, не космос, не мозг, а смерть. Большинство страхов, если разбираться, уходят к смерти: боязнь собак – боязнь, что она тебя загрызёт, боязнь пауков – боязнь, что он тебя укусит и ты умрёшь, боязнь высоты – боязнь упасть и разбиться, боязнь темноты – боязнь, что в ней скрывается что-то смертельное. Некоторые начнут спорить, но в большинстве случаев именно так, на подсознательном уровне. Некоторые страхи вполне оправданы: боязнь высоты – высота и вправду представляет угрозу почти всегда. А есть страхи, появившиеся только из-за того, что личность впечатлительная: боязнь темноты и зеркал.
В парке довольно безлюдно, что не то чтобы очень странно, но необычно.
– Даже не договариваясь, можно встретиться, – сзади раздался голос Николая.
– Круто, не правда ли? – Ярослав развернулся и пожал руку знакомому.
– Если честно, не ожидал тебя встретить. Пообщаемся?
– Почему бы и нет? Ты сейчас где осел?
– В Роскосмосе, ракеты разрабатываю.
– Неплохо.
– А ты где?
– Я? Да нигде. Нет места.
– А Диме нашлось? – на худом лице Романова растянулась тонкая улыбка.
– Что? – Ярослав удержался, чтобы не прокричать это, глаза заблестели страхом.
– Не хочешь рассказать, куда ты его устроил? – голос почему-то стал плачущим, скрипучим.
– Я не понимаю, о чём ты?
– Для тебя было бы лучше рассказать… Ты не считай меня крысой, но… так надо…
– Б… – Ярослав дёрнулся бежать, но из-за деревьев повыскакивали тёмные фигуры и схватили его под руки. Сопротивляться бессмысленно.
– Извини, – Николай развернулся и пошёл к ближайшей дороге. ФСБшники, спецназовцы, полицейские, солдаты (темно – непонятно, кто) пошли следом, ведя Каргина.
***
Маленькая комната. Ничего не видно, так как в лицо светила лампа.
– Говори, – раздался чей-то голос.
– А? – отозвался Ярослав. Он почувствовал, что сидел на чём-то за металлическим столом, к которому прикован наручниками.
– У меня два варианта… – кто-то чиркнул спичкой, – либо ты просто реально не очень в себе ещё, либо включаешь дурака. Хорошая стратегия. Но она разная бывает, – почувствовался запах табачного дыма, – кто-то умело использует, кто-то нет. Посмотрим на тебя.
– Насколько я знаю, каждый имеет право попросить, чтобы рядом с ним не курили, – Ярослав против курения, но к табачному запаху и дыму привычен, поэтому это нисколько его не смущало, но… стратегия разговора. – Даже не попросить, а потребовать. Вы понимаете, о чём я?
– Понимаю. Зубы заговариваешь. Неплохое начало. Да, ты имеешь право попросить, чтобы я не курил. Но я в ответ могу попросить обратное: можно я буду курить? – голос довольный, спокойный, приятный.
– Можно. А можно этой лампой мне в глаза не светить? Хр… Так себе ощущения…
– Понимаю, понимаю… Увы, нельзя. Надо, чтобы я тебя видел, а ты меня нет.
– Ладно… Я могу хотя бы узнать, где я? – Каргин понимал, что он в комнате допросов.
– Да ты и сам знаешь! Вечер обещает быть интересным…
– Такое ощущение, что я оказался в какой-то книге от первого лица. Глава из какого-нибудь боевика.
– Да… Только тут ты сам свою судьбу определяешь.
– Об интерактивной литературе слышали? Текстовые квесты. Одно приложение есть, старое, – «К***к». Там вот вполне похожие квесты есть.
– Да-да, играл. Вот только вариантов ответа тебе не даётся.
– Просто я сам их придумываю. Как и вы сейчас.
– Жизнь – игра?
– Может и так. На этот вопрос я не могу дать ответ.
– Хорошо, хорошо… Заранее скажу тебе спасибо. Ты интереснее жизнь сделал.
– На здоровье. Только вот чего я такого сделал?
– Хочешь, чтобы я сменил тактику на «плохой полицейский»?
– А вы полицейский?
– Браво… Хорошо роль дурачка играешь. Ты прекрасно понимаешь, о чём речь.
– О чём?
– Хм… Ярослав Каргин?
– Да.
– Вот видишь. Уже хорошо идёт.
– Что идёт?! Это мои имя и фамилия. Чего вы хотели?
– Ты мог представиться другим именем.
– Зачем мне это?
– Действительно. Обычно так делают те, кто неумело пользуются тактикой дурачка. А ты неплох. Наверное. Сколько раз на допросах был?
– Не поверите – один!
– Да, верится с трудом. Ты же биолог, я прав?
– Абсолютно верно.
– Знаешь кошек и мышек?
– Вы хотите, чтобы я вам начал читать лекции? Учтите, это я могу.
– Сокамерникам будешь лекции читать, – голос обретал всё больше серьёзности. – Выразимся по-другому: хищник или добыча?
– Что?
– Ты хищник или добыча?
– Как-то хищником приятнее быть.
– Приятнее. Вот только сейчас ты не хищник. Сейчас ты добыча: ты не можешь ничего сделать, а вот с тобой могут сделать всё что угодно. Ты можешь даже умереть.
– А вот это угрозы.
– Угрозы… верно… Признайся, что тебе страшно стало.
– Все смерти боятся.
– Да.
– Этот свет… Так что вы от меня хотите?
– Интересно… Это сейчас переход с одной стратегии на другую?
– Какой, блин, стратегии?
– Не, стратегия та же.
– Что вы вообще несёте? Можете уже нормально объяснить, что происходит?
– Устал играть? Ну, ладно. Мне тоже порядком поднадоело. Ты последний, кто видел Дмитрия Думова, после чего он пропал. Ты главный подозреваемый.
– Подозреваемый в чём? В том, что он пропал? Да, я действительно его видел. Мы давно знакомы. Но давно не общались. Решили поговорить. Поговорили и я ушёл.
– А когда это было?
– Время? Время не знаю. Днём.
– Днём…
Раздался стук. По чему-то, наверное, двери, металлическому постучали.
– Извиняюсь, возможно, беседа продолжится позже.
Дальше можно понимать только по звуку: человек встал, подошёл к двери, дверь открылась, шаги, дверь закрылась.
Через несколько минут она опять открылась, кто-то зашёл. Ярослава отстегнули от стола, вывели и повели по коридору. Теперь можно разглядеть сопровождающих: два одинаковых человека в чёрной форме (как спецназовцы), лица закрыты. Каргина закинули в одиночную камеру.
Комнатка не из лучших: запах сырости и… и чего-то неприятного, одна кровать без матраса, в углу дырка в полу. Стены, в которой дверь, нет: вместо неё решётка. Ярослав присел на кровать, окинул взглядом комнату и, если б умел свистеть, то обязательно бы просвистел.
– Весна опять пришла… – протянул он, ища взглядом окно, но не найдя, посмотрел на лампочку в коридоре. – И лучики тепла…
Доверчиво глядят… в моё… окно…
Опять защемит грудь,
И в душу влезет грусть,
По памяти пойдёт… со мной… – он вздохнул. –
Пойдёт, разворошит,
И вместе согрешит
С той девочкой, что так… давно… любил…
С той девочкой пришла,
С той девочкой
