Славяне ворвались в самый центр черного воинства. Сверкание кольчуг, взблески мечей. Они стали тем ручейком, который грозил превратиться в поток и размыть дамбу. Публий оказался прав — в центре бойцов со щитами было немного. Возможно, они выдержали бы натиск немногочисленных дружинников, но против них шел бессмертный, шел, не думая о защите, щедро раздавая удары, которых не смог бы выдержать ни один щит. Строй плутонцев сломался. У людей Миракла просто не хватало опыта, чтобы противостоять такой тактике. Они не могли уйти в Тени, а потому перешли к тому виду боя, который был им привычнее, — свалке, где каждый сам за себя. Но этого-то Бьярни и добивался.
— Один! — бросил он к небесам древний клич Северного домена, и, как по сигналу, викинги нарушили свой строй.
Теперь они атаковали бойцов Плутона, абсолютно не умевших работать щитом, имея заведомое преимущество.
Ричард действовал точно так же. Когда щиты ополченцев раздвинулись, он нанес быстрый колющий удар в глазницу шлема бойца, преграждавшего ему путь. Следом за ним двинулись кельты с клейморами, держа свое оружие за рукоять и лезвие выше гарды. Они полагались на силу и вес клинков, а также на отточенное десятилетиями умение владеть им. Но противостояли им гораздо более опытные бойцы, чем те, которые встретили Бьярни, к тому же офицеров-северян здесь было больше. А они знали, как действовать против подобной тактики, очень популярной в Синем домене, бывшем раньше союзником Северного. Прорыв Ричарда не увенчался успехом. Кельтов грамотно зажали со всех сторон щитами, не давая простора для замаха, который и делал их двуручные мечи столь страшным оружием. Они были вынуждены вновь отступить за спины ополченцев. Только присутствие бессмертного спасло многих от гибели. Ричард встал стеной, давая возможность своим людям уйти, и только когда щиты ополчения вновь сомкнулись, он отпрыгнул назад.
Люди Бьярни крошили центр. Тяжело вооруженных бойцов Плутона перебили викинги и славяне, на смену им пришли те, кто не имел доспехов, сражаясь привычным со времен жизни на Плутоне оружием. И тогда первые жертвы появились среди дружинников. В таком бою подавляющий численный перевес плутонцев давал себя знать. Они просто растворили в своей массе иллюминатов.
— Отходим! — закричал Бьярни.
Он видел, как над полем боя свистят стрелы ополченцев, прореживая задние ряды войска Миракла, но на сей раз плутонцы не бежали. Их офицеры были немногочисленны, но они держали в руках всю эту орду и гнали ее вперед. Разве могли иллюминаты, числом меньше тысячи, остановить их. Каждый мог убить десяток плутонцев, но одиннадцатый все-таки всаживал свой клинок в тело дружинника, находя незащищенное место или пробивая изрубленную броню. В этот момент викинги и славяне понесли наибольшие потери. Особенно туго пришлось последним. Не имея щитов, они вынуждены были раздавать удары во все стороны, надеясь лишь на собственную ловкость и мастерство. И когда их захлестывал людской поток, славяне продолжали драться, пытаясь захватить с собой еще пару врагов, хоть и понимали, что от смерти им не уйти. В эту битву их вступило около двух сотен. Выжило меньше пятидесяти.
За лязгом клинков сражающиеся не сразу расслышали звуки флейт за спинами иллюминатов. А что они значат, поняли, лишь когда навстречу им ударили длинные копья.
— Спарта! — грянул клич.
Плутонцы качнулись назад. Может быть, их предводители забыли о спартанской фаланге, а может, посчитали, что она слишком малочисленна. Да так оно и было. Чтобы перекрыть поле боя, спартанцы растянули строй, жертвуя глубиной рядов. Ни один царь не позволил бы себе вести в бой фалангу глубиной всего лишь в три ряда.
Дружинники отошли за спины спартанцев, истекая кровью, но таща на себе тех, кого еще могли вынести с поля боя. Те, кто держался на ногах, тут же образовали четвертый ряд. Плутонцы замерли, глядя на ровную стену тяжелых щитов-гоплонов, гребенку копий, мрачные лица воинов в гребнистых шлемах, красных туниках и плащах. Они не верили, что столь немногочисленные силы все еще рискуют противостоять им. Но расчет Бьярни оказался верен. Лишившись щитовиков, центр стал уязвим для атаки фаланги, и горстка спартанцев вдруг издала дружный клич:
— Леонид и Хансер!
— Хансер! — Это было не эхо, это был вопль, который исторгли ряды плутонцев.
— Лучники, стрел не жалеть! Фаланга, вперед! — закричал Бьярни. Он единственный не отошел в тыл, на нем не было ни царапины, хотя в бою он только атаковал не защищаясь. Бьярни разорвал на груди кольчугу, отбросил щит и провел по своей шее лезвием топора. На глазах изумленных плутонцев его рана тут же затянулась. И сын Снорри двинулся вперед, спокойный и неотвратимый, как смерть. Двинулся, подобно волнолому. И пораженные плутонцы упустили свой последний шанс — ударить по фаланге с разбега, продавить телами ее тонкий строй. Они были готовы на это, в глазах многих сверкали огоньки фанатизма, но оказались не из тех, кого можно бросать против бессмертных. Даже офицеры растерялись, а потом стало поздно. Спартанцы подошли вплотную и ударили копьями. Плутонцы попятились, но не побежали. Их оружие не могло достать гоплитов, им оставалось лишь отступать, выжидая момента, но они готовились к броску. Звуки команд подсказали Бьярни, что вот-вот начнется контратака. Его соплеменники, служащие сейчас Мираклу, обязательно что-нибудь придумают. Битва повисла на волоске. Монетка завертелась в воздухе, все еще не решаясь — упасть орлом или решкой. Обе стороны бросили все на чашу весов, и сейчас оставалось лишь следить, куда сместится равновесие, за кем останется центр. Именно он, центр, вдруг стал самым важным, потому что ополченцы Ричарда все-таки остановили правый фланг Плутонского войска, но на контрудар сил у них уже не оставалось. А Первый легион…
Так уж получилось, что Публий и стоящий против Первого легиона левый фланг плутонцев оказались наособицу от основного войска. Там словно бы разгоралась своя битва, мало связанная с действием остальных сил.
— Ну что, не сумели разобраться, что там они от нас прячут? — спросил Публий. Он сидел на коне позади ровных рядов своих солдат. Рядом гордо вздымался в небеса орел легиона, а за спиной выстроилась первая когорта — охрана орла — и резерв. Рядом, но чуть поодаль стояли горнисты, готовые передать приказ легата войскам условными сигналами, знакомыми и привычными каждому легионеру, и вестовые на самых быстрых конях. Его собеседник — человек в черном плаще с капюшоном — был пешим.
— Нет, — ответил он. — Живущие в тенях перекрыли все подступы.
— Может, силой пробиться?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
