значительную сумму, если он немедля тайно в одиночку прибудет в Квармалл, северянин был очень рад оказаться подальше от Мышелова, от его тщеславия, хитростей и болтовни. Фафхрд даже намекнул своему маленькому товарищу, что собирается уплыть на корабле со своими северными соплеменниками, чтобы пересечь Внутреннее море.
Лишь одно Фафхрд не сказал Мышелову: что как только он поднялся на борт корабля, тот отплыл не на север, а на юг, через обширное Крайнее море вдоль западного морского побережья Ланкмара.
Это было идиллическое путешествие: время от времени они чуть-чуть пиратствовали, несмотря на угрюмые возражения посланца Хасьярла; сражались со штормами, с гигантскими акулами, скатами и морскими змеями, которые встречались все чаще в Крайнем море, по мере того как корабль продвигался на юг. При этом воспоминании кулак Фафхрда замер, а губы едва не раздвинулись усмешкой.
Но теперь этот Квармалл! Это бесконечное вонючее колдовство! Этот помешанный на пытках Хасьярл! Кулак Фафхрда снова яростно забарабанил по ладони.
Правила!!! Нельзя прогуляться вниз, потому что этот путь ведет к Нижним Уровням и врагу. Нельзя пройтись вверх, потому что там расположены покои владыки Квармаля, святая святых. Никто не должен знать о присутствии Фафхрда. Он должен довольствоваться той выпивкой и теми не слишком привлекательными девушками, которых можно найти в ограниченных Верхних Уровнях Хасьярла (они еще называли эти темные лабиринты и склепы верхними!!!).
Отговорки!!! Они не могут собрать войска, атаковать Нижние Уровни и наголову разбить братца – врага Гваэя; это была бы немыслимая поспешность. Они не могут даже отключить огромные, приводимые в движение рабами вентиляторы, оскорбляющие постоянным скрипением слух Фафхрда, нагнетающие живительный воздух в подземелья Гваэя и всасывающие испорченный воздух сквозь другие пробуренные в скале шахты, – нет, эти вентиляторы никогда нельзя останавливать, потому что владыка Квармаль не одобрит тот способ сражения, в итоге которого задохнутся ценные рабы; а от всего, на что с неодобрением смотрел владыка Квармаль, его сын отшатывался с содроганием.
Вместо этого военный совет Хасьярла занимался разработкой многолетних кампаний, опиравшихся в основном не на оружие, а на волшебство и предусматривающих завоевание Нижних Уровней Гваэя по четверти тоннеля – или четверти грибного поля – за каждое сражение.
Загадки!!! Каждый раз за столом должны были подаваться грибы, но их никогда никто не ел и даже не пробовал. А вот жареные крысы, наоборот, были деликатесом, которым нужно было восхищаться. Сегодня владыка Квармаль составит свой собственный гороскоп, и по каким-то причинам это суеверное гадание по звездам и каракули на пергаменте будут иметь загадочные и не поддающиеся учету последствия. Все девушки должны дважды громко вскрикивать, когда им предлагают близкие отношения, – вне зависимости от своего последующего поведения. Фафхрд никогда не должен подходить к Хасьярлу ближе чем на расстояние мощного броска кинжала – правило, не дававшее Фафхрду возможности выяснить, каким образом Хасьярл умудрялся никогда не упускать ни единой мелочи из того, что происходит вокруг, и в то же время почти постоянно держать глаза плотно закрытыми.
Возможно, Хасьярл обладал неким ясновидением, действующим на близком расстоянии; или, может быть, стоящий рядом раб неустанно сообщал ему шепотом на ухо все, что происходило вокруг; или, может быть… ну, в общем, Фафхрд так и не смог разобраться в этом.
Но, так или иначе, Хасьярл мог видеть все и с закрытыми глазами.
Эта мелкая хитрость Хасьярла, очевидно, спасала его зрение от дыма благовоний, из-за которого глаза Хасьярловых колдунов и самого Фафхрда постоянно были красными и слезились. Однако поскольку во всех остальных отношениях Хасьярл был весьма энергичным и беспокойным принцем – его уродливое тело с кривыми ногами и руками разной длины постоянно дергалось, безобразное лицо вечно искажалось гримасами, – то, что его глаза были спокойно закрыты веками, особенно поражало и бросало видевшего это в дрожь.
В общем и целом Фафхрду до мозга костей осточертели Верхние Уровни Квармалла, хотя он успел провести в них всего неделю. Он даже подумал было о том, чтобы повести с Хасьярлом двойную игру, наняться к его брату или стать шпионом владыки Квармаля, хотя они могли оказаться ничуть не лучшими хозяевами.
Но больше всего ему хотелось просто встретиться в поединке с этим воином Гваэя, о котором ему постоянно твердили со всех сторон, – встретиться с ним и убить его, а потом забрать награду (лучше всего – девушку с красивой фигуркой и с мешками золота в каждой руке), после чего навеки повернуться спиной к проклятому, пронизанному темными проходами, наполненному шорохами Квармаллскому холму!
В раздражении северянин стиснул пальцами рукоять своего двуручного меча под названием Серый Прутик.
Хасьярл заметил это, хотя его глаза были закрыты, поскольку он быстро повернул свое шишковатое лицо к Фафхрду, сидящему на другом конце длинного стола, по обе стороны от которого плечо к плечу теснились двадцать четыре густобородых волшебника в тяжелых одеждах. Затем, все еще с закрытыми глазами, Хасьярл скривил рот вместо вступления к своей речи и, передернувшись вместо увертюры, воскликнул:
– Ха, ты рвешься в бой, Фафхрд, мой мальчик! Попридержи свой меч в ножнах! Однако скажи мне, как ты думаешь, что за человек этот воин – тот, от которого ты меня защищаешь, – мрачный человекоубийца Гваэя? Говорят, что он сильнее, чем слон, и более коварен, чем сами Зобольды.
Хасьярл дернулся в финальном спазме и умудрился, все еще не открывая глаз, выжидательно взглянуть на Фафхрда.
Фафхрд слышал все эти надоедливые вопросы не один раз за последнюю неделю, так что он ответил просто фырканьем:
– Пф-ф! Это говорят о ком угодно. Я знаю. Но пока ты не дашь мне возможность действовать и не уберешь эти старые, обглоданные вшами бороды долой с глаз моих…
Спохватившись, Фафхрд опрокинул себе в глотку вино и постучал оловянной кружкой по столу, чтобы ему принесли еще. Потому что, хотя Хасьярл мог вести себя как идиот и иметь характер дикой кошки, у него подавали превосходное вино из винограда, созревшего на жарких южных склонах Квармаллского холма… и не было никакого смысла зря раздражать принца.
Но Хасьярл, казалось, не обиделся – или, если обиделся, выместил это на своих бородатых волшебниках, потому что он тут же начал приказывать одному, чтобы тот произносил руны более четко, спрашивать другого, достаточно ли хорошо измельчены его травы, напоминать третьему, что настало время трижды звякнуть неким серебряным колокольчиком, – и вообще третировать обе дюжины старцев так, словно они были школьниками, а он зорким, как орел, учителем, хотя Фафхрду дали понять, что все старцы были магами Первого Ранга.
Двойная дюжина волшебников в свою очередь начала нервно
