Читаем без скачивания Спираль времени. Гость из бездны - Георгий Мартынов

Мельникова напоминала Ирину! Для Волгина этого было достаточно.

Он вспомнил момент, когда Мария Александровна увидела портрет. По ее выразительному лицу прошла словно тень сожаления и печали.

“Правда, мне очень жаль”, — сказала она еще раз и протянула Волгину руку, тонкую, но сильную, как у мужчины.

Он понял, что она знает, как ему тяжело, и жалеет его от всего сердца. И если бы не сам Волгин, искавший се общества, они виделись бы редко. Мельникова явно избегала Волгина, пользуясь для этого любым предлогом. Она подружилась с Мэри и часто исчезала с ней на весь день.

Зато остальные космонавты, особенно Виктор Озеров, казалось, не могли наглядеться на Волгина и готовы были проводить с ним дни и ночи.

Они часами говорили о жизни в двадцатом и двадцать первом веках, вспоминали события, которые для одного были будущим, а для других прошлым, но произошли при их первой, как будто совместной, жизни. Подобно Волгину, космонавты называли свою теперешнюю жизнь второй жизнью.

Современный мир, равно незнакомый им всем, в эти первые дни был совершенно забыт. Они наслаждались обществом друг друга и погрузились в хорошо знакомое. Было решено, что после того как результаты экспедиции будут переданы в руки ученых, космонавты вместе с Волгиным отправятся в поездку по Земле, которую он прервал ради них.

Волгин уже начал учить своих друзей современному языку.

Федоров рассказал ему о психической болезни Озерова. Присутствие Волгина послужило неплохим лекарством, но врач советовал сойтись ближе. Волгину нетрудно было исполнить этот совет.

Он предложил Виктору поселиться с ним в одной комнате, и тот встретил это предложение с восторгом. В первый же вечер, оставшись наедине, они рассказали друг другу всю свою жизнь. Этим было положено начало дружбы.

Виктор признался, что любит Ксению Станиславскую.

— А она? — спросил Волгин.

— Не обращает на меня никакого внимания.

Волгин улыбнулся. За короткое время пребывания с космонавтами он успел присмотреться к ним. Он заметил, что Ксения Николаевна отличает Озерова от остальных. Это было вне всяких сомнений. Волгин несколько раз перехватывал се взгляды, направленные в сторону Виктора, и был убежден, что его новый друг ошибается, говоря, что Станиславская равнодушна к нему.

Но о своих наблюдениях Волгин промолчал. Говорить об этом не стоило. Все выяснится само собой, когда придет время.

Старая, но вечно юная история. Так было всегда. Века ничего не изменили.

Волгин вспомнил о своих наблюдениях над отношениями Владилена и Мэри. Что Владилен влюблен, стало ему давно ясно. Сильный волевой человек на его глазах, как мальчик, робел перед любимой девушкой и, конечно, был убежден, что Мэри его не любит.

“Любовь, дружба, взаимная симпатия и антипатия, — думал Волгин, — вес это никогда не исчезнет, всегда будет играть свою роль в жизни любого общества. И каждый человек, когда придет его час, будет испытывать тс же чувства, что и его предки. И Озеров, и Владилен ведут себя совершенно одинаково, хотя и принадлежат к разным векам. Но интересно, как решена сейчас проблема семьи? Я не знаю, потому что вообще ничего не знаю и не вижу. Нет, хватит одиночества, пора, давно пора погрузиться в общую жизнь человечества”.

Теперь Волгину было легче осуществить свое намерение. Он не один. Рядом двенадцать верных друзей, которые воспринимают все новое так же, как и он, с которыми он может делиться сомнениями, всегда получить от них поддержку в тяжелую минуту и которые во всем поймут его.

Мысли Волгина вернулись к последним дням.

Люций был прав: космонавты не пожелали расстаться с Волгиным и попросили его взять их с собой и в его арелете доставить в Ленинград. Второв, Мельникова, Котов, Федоров и оба астронома были уроженцами Ленинграда. Остальные согласились сопровождать их в этот город и только йотом посетить Москву, Киев, Варшаву. Все эти города сохранились и носили тс же названия, что и раньше.

Опасаясь управлять арелетом таких больших размеров совершенно самостоятельно, Волгин попросил Владилена лететь с ними.

— Чего ты боишься? — спросил Владилен. — Большой или маленький, арелет управляется одинаково и одинаково безопасен.

Но Волгин настоял, и Владилен согласился. Пятнадцатое место в машине заняла Мэри, которую пригласила Мельникова. Они обе почувствовали симпатию друг к другу при первой же встрече.

Волгину интересно было наблюдать впечатление, которое производила новая техника на людей, так же как и он сам, очутившихся в мире далекого будущего.

Космонавты тоже не имели понятия о достижениях науки и техники за протекшее на Земле время и по сравнению с современными людьми были подобны несмышленому ребенку. Но они вели себя иначе, чем Волгин. Второв, Котов, Озеров засыпали Владилена вопросами, которые Волгину приходилось переводить, так же как и ответы. Слушая этот разговор, он понял, что сам допустил большую ошибку, опасаясь показаться “дикарем”. Космонавты не боялись этого. Они, если можно так сказать, выставляли напоказ свою “неграмотность”. Чувствовалось, что они и не помышляют изучать современную жизнь в уединении, прежде чем окунуться в нее, как это делал Волгин. Они прямо “брали быка за рога”.

Ответы Владилена позволили Волгину гораздо лучше и глубже понять устройство арелета и принцип управления им, хотя он был знаком с этой машиной уже несколько месяцев, а не один час, как астронавты.

А когда Котов неожиданно попросил уступить ему место водителя и повел арелет нисколько не хуже Волгина, заставляя машину опускаться и подниматься снова, Волгин окончательно убедился, что избранный им путь был неправильным.

“Что ж, — думал он, — лучше поздно, чем никогда. Больше я не буду стесняться”.

Вильсон и Кривоносой заинтересовались карманным телеофом. И, к удивлению Волгина, ни Владилен, ни Мэри не смогли ответить на их вопросы.

— Все знать невозможно, — заметил Михаил Филиппович. — Обратимся к специалистам.

В Ленинграде их ожидал приготовленный для них дом. “Дворец!” — сказал Кривоносов. Этот дом, в два этажа, помещался на улице имени Ирины Волгиной.

Совпадение фамилий не ускользнуло от внимания Второва; и он спросил — случайно ли это?

Волгину пришлось вкратце рассказать о своей жене. Сочувственное молчание послужило ему ответом.

Потом Второв сказал:

— И вы, и ваша жена заслужили бессмертие. Это должно утешать вас.

— Я живу, — ответил Волгин, — а Ирина…

Второв не нашел, что ответить. Озеров обнял Волгина.

Первые два дня поток вопросов обрушивался на Владилена, Мэри, Сергея. Космонавты хотели узнать и понять вес сейчас же, немедленно. Они не хотели ждать.