Он ошибается, подумала Клара. Инквизитор во многом прав, но здесь напутал. Мёртвые и ужас, всеумоление — это просто Его оружие. Пока Тьма скована, Его власть не станет всеобщей. Он может «спасти», лишь когда мир не просто «на краю гибели», но только если окажется «за краем».
Череп. Маленький череп нерождённого ребёнка, с холодной жестокостью вырванного из материнского чрева — Клара поёжилась, несмотря на всю выдержку. Игнациус надеялся именно на него, в случае, если Спаситель решит попристальнее взглянуть именно на мессира Архимага. Вырванный, кстати, кем — жуткими злодеями, любителями страшных и кровавых ритуалов, или же теми, кто понимал истинность принципа меньшего зла и брал на себя непрощаемую вину в надежде получить оружие против Спасителя?
Откуда у простой кости такая мощь? Почему Игнациус так на неё надеялся?
И что задумал Этлау?
…Далеко внизу вновь замелькало красное и зелёное — мертвяки, выполняя раз отданный приказ, с муравьиным упорством лезли вверх по полуразрушенным маршам. Заклятье Бельта истаяло; старый некромант отбросил врага далеко назад, но полностью не истребил (да и, наверное, никто бы не смог).
Клара немалым усилием оторвала взгляд от Спасителя. Слушай, чародейка, слушай. За тобой — Эвиал, целый мир, а спасать миры — это, как всем известно, особый талант магов твоей славной Гильдии.
…И сейчас Эвиал действительно исходит последним предсмертным стоном.
Из Аркина, Святого города, по окрестным землям разливается серая тьма. Это ещё не прорыв того ужаса, что на западе, но его начало, провозвестник, предтеча.
По суше и по морю — всё едино — маршируют ряды подъятых Спасителем мертвецов. Пусть это лишь обряд, часть сложного ритуала — бедным поселянам от этого не легче.
Прииди, Спаситель! Прииди, ибо настал последний час! — раздаётся крик от океана и до океана.
Окровавленный Сфайрат опустился рядом с Кларой, нагнул гибкую шею, заглянул прямо в лицо чародейке удивительными кошачьими глазами, с узкими вертикальными зрачками-разрубами.
«Ничего не поделаешь, Клара. Надо идти. Туда, к Нему».
— Сейчас, сейчас пойдёте, — донёсся голос инквизитора. — Вот только костерок разожгу…
— Что он несёт, Райна, какой костерок?!
— Костерок, — повторил Этлау. Из глубины каземата голос его звучал глухо. — Одну штуковину… запалить требуется. Не сейчас, правда, ещё не сейчас…
— Пока вы тут разглагольствуете, — злобно прорычал Уртханг, — глядите-ка, кто к нам опять на блины собрался!
— Вам покойник-Бельт уже говорил, что надо держаться? Ну, так и я теперь повторю, — огрызнулся Этлау. — Не за себя дерёмся, зеленокожие, и даже не за Волчьи острова! За весь Эвиал, как ни крути.
— Крутить — это я уж сам как-нибудь, — не остался в долгу орочий предводитель.
— Хватит! — рявкнула Райна. — Смотрите, там, наверху!..
Снизу надвигались зомби Империи Клешней в красно-зелёном — считай, враг уже привычный. А сверху, от разрушенного драконьим ударом венца малых пирамид надвигалась новая угроза: бесчисленные серые ряды, утопленники, вырванные силой Спасителя из крепких объятий моря.
— Значит, Ты и этим не брезгуешь?! — яростно прошипела Клара, заставляя себя взглянуть прямо в нечеловечески спокойное лицо Того, кто явился судить и спасать Эвиал.
Некромантия. Высшая некромантия. Спаситель — отец и прародитель всех, кто балуется с ходячими трупами, — пронеслась вереница суматошных мыслей. Нет, нет, что я — некроманты были всегда, в самой глубокой древности, а вот Спаситель появился не в начале начал, хотя Аглая Стевенхорст с этим бы не согласилась.
— Продержитесь! — послышался голос Этлау. — А потом — ты, госпожа Клара…
Да. Верно. Потом — я, «госпожа Клара». Единственный оставшийся нам путь — совершенно безумен, понимаю. Гордо взмыть на спине чёрного дракона и ударить Мечами, пусть и непростыми, Того, кто ещё не потерпел ни единого поражения, кто всегда…
Стоп. Не всегда. Ведь Спаситель не преуспел в Мельине, хотя там тоже вроде как оставались считанные дни до Его второго пришествия…
— Что ж, инквизитор. Зажигай, что должен. Мы подождём, но учти… — Новый громовой удар в глубинах опрокинутой пирамиды, кое-где по лестничным маршам вниз покатились каменные обломки, сметая и опрокидывая красно-зелёных зомби.
К сожалению, далеко не со всех спусков.
— К бою, кирия Клара, — негромко произнесла Райна, и волшебница, согласно кивнув, выхватила из ножен рубиновую шпагу.
* * *
Ушли. Эйвилль чуть пошевелилась — сохранять абсолютную неподвижность вблизи от эдакой пляски сил не могла даже она.
Появление Старого Хрофта, конечно, раньше бы её встревожило. Древний Бог терпеть не мог вампиров, не старался даже казаться терпимым. И в присутствии её, Эйвилль, никогда не появлялся возле Хедина или Ракота.
Но сейчас беспокоиться не о чем. Сила, вставшая против Новых Богов и их подручных, такова, что победить её невозможно — потому что она не принимает боя по правилам Познавшего Тьму или его брата. И сейчас им не поможет даже Отец Дружин. Пусть, пусть уводит свои полки — тем легче будет ей, Эйвилль, основать собственную державу.
Она соберёт всех вампиров, вне зависимости от происхождения. Она примет даже вампиров орочьей крови, хотя положение они займут самое низкое, лишь немногим выше «кровяного скота» — людей, коих подданные Эйвилль станут разводить, словно сами люди — коров.
Незачем придумывать что-то новое, если имеется проверенное веками.
«Весьма разумное рассуждение, дорогая Эйвилль».
— Вы? — вздрогнула упырица. — Я… всё сделала…
«Верной Эйвилль нет нужды бояться. Ты всё сделала, как подобает и даже лучше. Хедин и Ракот здесь, в пределах Эвиала, и с ними — шестеро тех, кого принято называть Молодыми Богами. Ямерт и его сородичи. Великолепная добыча, Эйвилль».
— Но я ничего не сделала, чтобы Ямерт…
«Неважно, Эйвилль. Ты привела сюда Хедина с Ракотом. Молодые Боги, оказывается, следовали за ними по пятам. Всё, как мы и рассчитывали. Осталось последнее. Требуется лишь немного подождать».
— Позволено ли будет мне узнать, чего? — не удержалась вампирша.
«Позволено, о верная Эйвилль. Спаситель выдернет последнюю подпорку, ещё удерживающую небо над головами наших врагов».
— А если не выдернет? Если что-то пойдёт не так?
Холодный голос, отчётливо произносивший слова внутри сознания Эйвилль, словно бы усмехнулся — если, конечно, говорившее с вампиршей существо вообще способно усмехаться.
«Если не выдернет, то, дорогая Эйвилль, сработают иные механизмы. Твой бывший хозяин, Познавший Тьму, считался мастером многоходовых комбинаций, с массой запасных вариантов. Почему же ты считаешь нас глупее его?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
