Дно опрокинутой пирамиды? Морок? Наваждение?
Он привстаёт. Руки тонут в абсолютной черноте, под пальцами — нечто гладкое, похожее на отполированный камень. Но кто может сказать, что именно это такое?
Где-то далеко-далеко в тумане смутно мерцают какие-то огоньки — окна в далеко разошедшихся ярусах опрокинутой пирамиды?
Это и есть граница двух миров? Граница, послушно появившаяся, стоило Фессу коснуться Салладорца.
Сам Эвенгар лежит неподвижно шагах в десяти, на ладонь погрузившись в непроглядный чёрный туман, больше похожий на разлитые в воздухе чернила.
Стоп, а где же драконы?!
Никого. Одна Аэсоннэ.
Где Рысь-неупокоенная и её деревянная сестра-двойник? За пределами очерченного круга? — очерченного кем, самим Эвенгаром? Не мог такой мастер не позаботиться о пути отхода на случай, если невероятное стечение обстоятельств приведёт его к поражению. Ведь даже зачарованное оружие (знать бы, чьё?), пронзив великого мага насквозь, не добило его.
Но сейчас Салладорец валяется разорванной тряпичной куклой. Живёт только чудовищная опухоль на плече эвиальского чародея — пульсирует и бьётся, словно выставившееся наружу сердце.
Где-то там вторая половина Аркинского Ключа. Казалось бы, так просто — забрать её у бесчувственного мага.
«Постой, папа. Позволь мне, для верности…»
Прежде чем Фесс успевает остановить её, Аэсоннэ выдыхает поток пламени. Огонь охватывает неподвижное тело Салладорца, однако рыжие языки тотчас же опадают, словно втягиваясь под изодранные и окровавленные одежды великого мага.
— Стой! — кричит Фесс, поняв, в чём дело — но уже поздно.
Какой всё-таки молодец, невольно думает некромант, видя, как тело Эвенгара медленно выпрямляется. Это надо уметь — так составить заклятье, что даже истребительное первоначало, драконий пламень, обратилось бы в собственную противоположность.
Или тут сработало что-то другое? Как говорила Безымянная, лесной голем, вобравший в себя душу Рыси-первой? На глубине перестанут действовать многие из основополагающих законов мироздания?
Глаза Салладорца открылись. Голова медленно повернулась, послышался жуткий скрип, словно ожили и пришли в движение древние-предревние мельничные жернова. Фессу показалось (в серой полумгле недолго и ошибиться) — или с шеи эвиальского мага осыпаются черные обугленные чешуйки?
«Папа. Прости…»
— Забудь, дочка. — Фесс не отрывал взгляда от Эвенгара. Тот повёл плечами, бёдрами, словно проверяя, как всё работает в который уже раз ожившем теле.
«Что ты стоишь, папа?!»
Ах, Рыся, нетерпеливая драконица…
— Забыл поблагодарить тебя, юная Аэсоннэ. — Чёрные губы Салладорца разомкнулись. Слова он выговаривал глухо, но разборчиво и без тени глумления. — Как видишь, некромант Неясыть, всё исполнилось, как я и говорил — все без исключения твои действия лишь способствовали конечному успеху моего плана.
— А клинок тебе в спину тоже «способствовал конечному успеху»? — Фесс заставил себя усмехнуться попрезрительнее.
— Нет, — согласился Эвенгар. — Но на эти случайности я рассчитывал. Не смог лишь предугадать, кто именно нанесёт удар. Но это уже неважно. Твоя дочь помогла мне ожить окончательно. Тело, конечно, выглядит ужасно, но заставляющее его двигаться начало — в полном порядке. И теперь я намерен довершить начатое. Эвиал будет подвергнут трансформе, пусть даже я растратил львиную долю собранной силы.
— Кстати, а где мы сейчас? — с непринуждённым видом полюбопытствовал некромант. — Раз уж, по-твоему, трансформа неизбежна и всех нас ждёт лоно Западной Тьмы — почему б тебе не сказать?
Обугленные губы растянулись в жутковатой полуулыбке, обнажая почерневшие пеньки исчезнувших зубов, словно драконье пламя пробралось и туда.
— Тянешь время, некромант? На что-то надеешься? Зря. Как ты видишь, мы вне пределов великой пирамиды. Ты видишь её далёкий отблеск, но это поистине лишь отблеск. Мне пришлось потрудиться, составляя это заклинание. Оно могло осуществиться лишь на большой глубине, где правила нашей реальности утрачивают абсолютную строгость. А теперь, — истончившаяся рука потянулась к Фессу, скрючившиеся пальцы чуть разошлись, — вторую половинку Аркинского Ключа, будь так любезен, некромант Неясыть.
— Зачем она тебе, Салладорец? У тебя — то, что откроет путь Сущности на восток. Она и так поглотит весь Эвиал. Для чего тебе вторая?
Усмешка, и со щёк Эвенгара осыпается чёрный пепел.
— Ах, бедный мой Неясыть. Даэнур так и не научил тебя мыслить абстрактными категориями. А, может, как раз и научил — думать только ими. Если барьер отгораживает Сущность от тех, кто обитает в Эвиале, то как они сольются с ней, если преграда станет их отбрасывать? Они попадут в Неё только мёртвыми. А такое на руку только Спасителю, отнюдь не Той, чьим союзником я выступаю. И, если Западная Тьма начнёт распространяться сейчас, если я отворю Ей путь своим ключом, прокатившаяся по Эвиалу стена просто обратит на своём пути всё во прах. Все живущие погибнут, отправятся к Спасителю — чего последнему только и надо. А если отомкнуть разом оба замка — трансформа свершится. Мы вырвем людей из-под власти этого ловца душ, Неясыть. Ну, ты ещё хочешь сражаться? Или отдашь мне ключ добровольно?
Фесс покачал головой:
— Не верю тебе, Эвенгар. Ты болтаешь о трансформе только для отвода глаз. И всегда болтал исключительно с этой целью. Придумано ловко, не спорю. Но на твоём месте я озаботился бы более правдоподобной выдумкой.
Кривая ухмылка.
— Боюсь, здесь моя словоохотливость закончится, Неясыть. Отдай ключ. Или ты узнаешь, наконец, что такое мой настоящий гнев.
— Обрати его лучше на того, кто так ловко меч промеж лопаток тебе вогнал, — прозвенел голосок Рыси — её человеческий голос.
Жемчужноволосая девчонка — нет, уже девушка! — худая, стремительная, чем-то и впрямь напоминающая хищную рысь — застыла рядом с Фессом, деловито выставив перед собою лёгкий клинок — саблю, полученную от гномов Пика Судеб. По стали твёрдыми изломами легли угловатые гномьи руны — сейчас пылающие яростным жаром, словно раскалённый металл, только что вынутый из горна.
На сей раз Салладорец не усмехнулся.
— Спаситель уже здесь, — глухо проговорил он, отворачиваясь от драконицы и глядя прямо в глаза Фессу. — До его полной и окончательной победы осталось совсем чуть-чуть. Его противники… оставили поле боя, почему — я не знаю. Возможно, устрашились… не хочу гадать. Сущность даёт нам шанс, Спаситель — не оставляет ни единого. Не противься, Фесс. Деваться некуда не только тебе. Мне тоже. Я остался жив, но растратил слишком много из собранного. Устраивать тут с тобой скачки и фейерверки не входит в мои намерения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
