— А чего тебе бояться, если даже мой пламень не может повредить неуязвимому Эвенгару? — опередила Фесса драконица.
— Чего мне бояться… — эхом откликнулся чародей. — Видишь ли, о неистовая Аэсоннэ, всякий план имеет запас прочности. У моего таковой почти исчерпан. Да, я не учёл появления врага с таким оружием. Не допускал мысли о том, что подобное вообще существует. Что поделать, даже великие умы, к коим я себя отношу — думаю, ты не станешь спорить — не обладают всезнанием. Это прерогатива бога, настоящего бога, а не тех кукол, что «правят» сейчас мирозданием, и даже не Спасителя. Но об этом нам теперь рассуждать, боюсь, не совсем удобно. Итак, некромант Неясыть?..
— Как насчёт встречного предложения, Эвенгар?
— Это какого же? — скривился эвиальский волшебник. С лица вновь посыпалась зола.
— Ты отдаёшь мне свою половину Аркинского Ключа. Заодно можешь мне рассказать, кем и когда он был создан.
— Я? Отдаю тебе свою половину? Ты безумен, мальчишка!
— Вовсе нет. Я соединяю ключ в единое целое и приканчиваю Сущность. С твоей помощью или нет — уже неважно. После чего можно обратиться и против Спасителя.
— Бред, — повторил Салладорец. — Спаситель непобедим. Он создал пророчества Разрушения. Наложил сам на себя ограничения, чтобы обойти Закон Равновесия. С ним может справиться только Она. Западная Тьма. Наш последний союзник…
— Так и будем перебрасываться словами, Эвенгар? Вижу, нам не договориться. Давай, покажи, чего стоишь, не жди. У тебя ведь нету времени, я правильно понимаю?
— Глупец, — зарычал Тёмный маг. — Хорошо же. Ты увидишь, что такое Эвенгар Салладорский! Я выпью твою жизнь, твою самость, и сущность твоей драконицы я выпью тоже! Смотри и дрожи!
— И-эх! — Рысь метнулась к волшебнику, размахивая саблей. Лезвие врезалось в выставленный локоть чародея, просекло обугленную плоть и завязло в кости. Эвенгар дёрнул рукой, но эфес клинка так и остался в ладони у Рыси, драконица крепко стояла на ногах, успев пнуть эвиальского мага в рёбра. Хруст и треск, словно там всё переломалось.
Чародей захрипел, вцепился себе в шею, словно пытаясь разодрать горло. Сабля Рыси наконец вывернулась из её пальцев, драконица растянулась, чёрный туман немедля взволновался, струйки его попытались встечь вверх по бокам и плечам лежащей.
Здесь, на дне, законы повседневности изменены, твердил Салладорец. Он сумел превратить драконье пламя в собственную противоположность. Вобрал в себя его чистую силу. А ты, некромант? Что ты этому противопоставишь?
— И это всё, на что ты способен, Салладорец?
Здесь, в глубине опрокинутой пирамиды, хватает свободнотекущей силы. Есть где почерпнуть, есть из чего сплести заклятье. А ну-ка, попробуем для начала вот это. Главное, чтобы Салладорец клюнул и втянулся.
Широкий взмах — с ладони некроманта срывается множество летающих черепов, в глазницах пылает пламя, огромные челюсти клацают.
Десяток, другой, сотня — Салладорца погребает под собой целая груда оживших черепов. Клыки впиваются в обгорелую плоть чародея, рвут — Эвенгар вопит, опрокидывается на спину, катается, словно человек, сбивающий пламя с одежды.
Черепа трещат и лопаются, рассыпаясь жёлтой костяной трухой; каждый раздробленный отзывается острой болью в груди некроманта.
Салладорец с трудом поднимается — вернее, пытается подняться, потому что некромант, едва разогнувшись, со всей силой бьёт сапогом прямо в лицо чародея. Пята попадает в цель, скула ломается, нос сворачивается на сторону. Уцелевшие черепа вгрызаются в Эвенгара, словно голодные псы в брошенную им кость.
Удар опрокидывает Салладорца наземь, руки чародея раскинуты, черепа, словно крысы, вцепились в них, прижимая к тёмному камню, не давая эвиальскому магу подняться.
Что-то всё слишком просто, — успел подумать Фесс.
Наверное, это его и спасло — некромант инстинктивно выставил защиту, простое отражающее заклятье, однако этого оказалось достаточно. Видно, здесь и впрямь не действуют многие законы…
Что его ударило, Кэр не понял, не успел даже разглядеть. Дергающийся и хрипящий Салладорец вроде бы не пошевелил и пальцем — заклинание у него сплелось само по себе.
Сверкание и блеск возле самых глаз; чудовищный пресс, обрушившийся на грудь и выжимающий из лёгких последние крохи воздуха; удушье, красная пелена заволакивает взор; Фесс чувствует, будто не то летит, не то падает.
Чернота, исполосованная молниями; за ней — сверкающий овал входа. Тоннель?
Сдвигающиеся стены.
Не шелохнёшься. Не вздохнёшь. Не крикнешь.
Нет!
Ты не имеешь права.
Отец?
Отец, отец. Пришло время, сын. Когда я давил прозванных Безумными Богами, я тоже был уверен, что одолею и преодолею всё одним лишь знанием. Что мои заклятья, заклятья Гильдии боевых магов, помогут одержать верх над любым противником. Я ошибался, сын. Не повтори моей ошибки.
«Не повтори его ошибки, Фесс».
«Ты?»
«Я, некромант. Прости, но у тебя совсем не осталось времени».
«Я понял твою идею, — сказал Фесс, сжимая левой ладонью заветный шестигранник. — Ты долго намекала мне, но я оказался не из тех, что схватывают с лёту. Впрочем, ещё не поздно всё исправить».
— Папа! — Рыся приподнялась, лицо окровавлено, словно она расшиблась о невидимый пол. — Нет, папа!
Всё будет хорошо, девочка. Мне следовало поступить так давным-давно. Незачем цепляться за ушедшее. Я был просто молодым идиотом, переступавшим через чужие жизни. Те двое девчонок, походя убитых в Мельине, ещё в пору «службы» у патриарха Хеона — что им с моего раскаяния и мучительных снов? Жизни отняты. Надо платить. Но — не абстрактному божеству справедливости, а ещё живым. Таким же девчонкам, как и те, кому выпал чёрный жребий оказаться у тебя на дороге.
И плата, честное слово, очень невелика.
Салладорец выжимает последние остатки воздуха из лопающихся лёгких; пальцы некроманта судорожно стискивают шестигранник, и Фесс радуется знакомой боли.
С хрипом, натугой, едва-едва, но ему удаётся сделать вдох.
Алое мерцание в глазах исчезает — и некромант видит, как чёрный туман постепенно начинает стягиваться к нему, заключая в подобие кокона; и вот уже некромант на ногах, он стоит на знакомом пороге Чёрной башни, а прямо в лицо ему улыбается знакомый карлик-поури по имени Глефа.
— Ты опять здесь?
— Я-то да; а вот не забыл ли ты о Салладорце?
— Кто ты? Она сама? Или ты Её доверенный посланник?
— Не то и не другое, — покачал уродливой головой поури. — Всего лишь твоё собственное отражение в идеально-чёрном зеркале. Больше ничего не скажу. Лишь только помогу. В одном последнем деле… Да ты входи, входи. Время здесь идёт по-своему, но медлить тоже нельзя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
