«Атланта».
Но если другим ее членам — сенаторам, конгрессменам, номинально входящим в число избранных, воспользоваться этой линией вряд ли когда представится возможным, то мистер Шелтон Грубер использовал свое право с полным удовольствием:
— Тем более что пока только я сам сделал первые реальные шаги к разгадке феномена.
В задумчивости вышагивая по толстому ворсу ковра, покрывающему добрую половину кабинета, мистер Грубер пытался еще и еще раз проанализировать ход начавшейся игры.
В нее он включился тотчас же, когда надежный источник, внедренный в медицинскую службу агентства по астронавтике, поведал государственному деятелю о тревожном факте.
— Значит, большинству пострадавших на «Атланте» астронавтов, еще до прилета на Землю, были проведены сложнейшие хирургические операции, — констатировал Шелтон Грубер. — И это притом, что единственный человек, оставшийся невредимым, утверждает, что не имеет необходимой, для подобного вмешательства, врачебной подготовки!
Он только что прочел расшифровку донесения. И тут, словно какой-то тревожный индикатор вспыхнул в его мозгу.
Внезапно пришла на память история со сбоем автоматики в спасательной ракете.
— Может быть, вовсе и не врали приборы? — догадался старый лис. — Был на борту ракеты кто-то, кто действительно потреблял воздух и энергоресурсы!
Вот когда особенно обрадовался он, вполне рутинному включению его в состав правительственной комиссии.
Уже на другой день после важного открытия, мистер Грубер появился в госпитальной палате Питера Келли.
Тот очень тяжело психологически приходил в себя после изнурительного возвращения из космоса.
Потому медики поместили его в том же крыле госпиталя, что и остальных — спасенных им астронавтов.
— Здравствуйте, мистер Келли, — почтительно приветствовал астронавта неожиданный посетитель.
— Не имею чести знать Вас.
— Разрешите представиться — протянул ему свою визитную карточку Шелтон Грубер. — Вот мои полномочия.
Затем на свет, для ознакомления пациента, появился ещё и ордер на проведение дознания по делу «Атланта».
А так, как был оформлен столь важный документ с соблюдением всех полагающихся требований, то снял он у астронавта последние, остававшиеся в душе сомнения в том, что:
— Любое тайное, всегда становится явным.
И все же, помня просьбу Бьенола и Алика, о соблюдении тайны их пребывания на орбитальной окололунной платформе, майор Питер Келли далеко не сразу пошел на откровенность со своим высокопоставленным посетителем.
Лишь настойчивость людей службы мистера Грубера, да использование ими специального электронного оборудования — полиграфа, так называемого, детектора лжи, вдобавок к препаратам, используемым врачами этого особенного отделения госпиталя, где умели работать с пациентами, подвергнувшимися шоку, окончательно сломили психологическое сопротивление, Питера Келли, пытавшегося оградить себя от такого грубого внедрения в его сознание.
Всё это заставило его совершенно откровенно поведать:
— Чья помощь все же была решающей при спасении гибнущих астронавтов команды полковника Олдгрена?
Исповедь майора Питера Келли, однако, не столько ответила на все вопросы мистера Шелтона Грубера, сколько поставила перед ним нисколько не меньше новых.
К тому же:
— Еще более сложных!
И главным из них был ответ на загадку:
— Кто он на самом деле, этот Бьенол, скрывающийся под именем давно погибшего Фрэнка Оверли?
Да и юный Альберт Колен из его окружения, теперь казался мистеру Груберу и специалистам его секретной организации:
— Совсем не простым подростком…
Досье на обоих было внимательно изучено особой группой агентов, которых включили для полёта на Луну в составе нового экипажа, созданного правительством и агентством по астронавтике после трагедии на естественном спутнике Земли, случившейся с самым первым составом обитателей «Атланта».
Сообщения оттуда своих людей потому и ждал с таким нетерпением шеф Центрального Федерального Бюро, расхаживай из угла в угол по своему кабинету.
Зуммер телефона прозвучал для него как оружейный выстрел.
Во всяком случае, именно столь резкую реакцию продемонстрировал сам для себя Шелтон Грубер, бросившийся к аппарату связи.
— На Ваше имя поступила шифрограмма с орбитального космического комплекса «Атлант», — сообщил оператор с другого конца провода в агентстве по астронавтике.
На что последовала незамедлительная реакция:
— Срочно переслать по электронной почте в мое управление!
Отдав это распоряжение, мистер Шелтон Грубер сделал и еще одно распоряжение — не менее важное.
Но на этот раз уже шифровальщикам.
Так что буквально через каких-то полчаса перед ним лежал готовый к прочтению документ.
…Альберт Колен, найденный людьми Шелтона Грубера у, потерявшего ход космического мотоцикла, дал им такие, поистине сногсшибательные известия, что авторы шифрограммы требовали немедленных новых инструкций на участие в происходящих там событиях.
Земля приняла строгое решение:
— Возвращаться всем экипажем, взяв с собой Альберта Колена.
Тогда же было решено:
— «Атлант» оставить на окололунной орбите в прежнем режиме автоматического управления.
При этом факт присутствия на борту возвращаемого корабля, нашедшегося на Луне «космического зайца», признано было целесообразным:
— Сохранить в строгой тайне, а не просто — не афишировать!
И после такой команды, ушедшей на Лунную орбиту, еще долго продолжались экстренные совещания правительственной комиссии.
Только и при этом, шеф спецслужбы не очень-то посвящал ее членов в отдельные детали происходящего.
Мол, появились некоторые факты, требующие срочной проверки.
В одном он был близок к истине:
— Утверждая, что вполне реальны опасения на счет дальнейшего пребывания людей в обитаемых помещениях «Атланта».
Потому, астронавтов, возвращавшихся на Землю, ещё на орбите встретил, специально поднятый в космос по оборонной, засекреченной программе, звёздный челнок «Шатл».
Этот корабль и доставил их на космодром.
— Так что все обошлось, — как и велел мистер Грубер. — Без лишней газетной шумихи.
А она бы была просто баснословной, если бы только знала журналистская братия о том, какой разговор состоялся в кабинете Шелтона Грубера с доставленным к нему прямо с Луны, Альбертом Коленом.
Алику, требовавшему встречи с высшими правительственными чинами — для важного сообщения, таковым и представили члена особой государственной комиссии мистера Шелтона Грубера.
— Как я понимаю, юноша, разговор у нас будет о вещах куда как серьезных, чем проходят твои сверстники по школьным учебникам и потому все, что будет произнесено, мы запишем на видеокамеру, — сразу взял быка за рога шеф Центрального Федерального Бюро. — Так что же ты хотел нам поведать?
Он нажал пальцем клавишу пуска, многократно сдублированной, аппаратуры, как звуковой, так и видеозаписи.
Более того, распорядился мистер Грубер и о другой стороне вопроса.
Особые сенсорные датчики, специально укрепленные лаборантами на теле Колена, вели и еще одну
