– Никто! Доктор и я, мы все отлично устроим! Ни красного следа на шее, ни малейшей раны, ни яду – ничего.
– Должно сделать так, чтобы даже доктора подумали, что султан сам лишил себя жизни! – приказал Гуссейн-паша.
– Все будет сделано, как ты приказываешь, великий паша.
– По окончании вашего дела вы получите оба пятнадцать тысяч пиастров[30] и должны будете тотчас же отправиться в Аравию, – продолжал Гуссейн.
– И это приказание будет исполнено, великий паша.
– Ступай теперь в свой полк. Завтра утром ты будешь назначен в караул к бывшему султану. Тогда тебе можно будет ввести к нему доктора, и вам будет удобно сделать ваше дело, – продолжал Гуссейн.
Негр униженно поклонился каждому из присутствующих и поспешно вышел.
За развалинами ожидал его товарищ, называвший себя доктором.
Это был не кто иной, как грек Лаццаро.
Он был одет, как и все греческие и турецкие доктора, в широкий и длинный зеленый халат, на голове у него был намотан платок, свисающие концы которого скрывали часть лица.
– Ну что, сделано? – спросил он Тимбо, когда тот вернулся из развалин. Негр кивнул головой.
– Сделано! – сказал он. – Завтра утром за работу! Я иду в караул во дворец и введу тогда тебя в комнаты султана.
– А что мы за это получим?
– Пятнадцать тысяч пиастров.
– Собачья плата за такую работу! – заметил грек. – Ты мог бы потребовать больше. Не каждый день убивают султанов. Я, право, в убытке, а ты как? Ведь я должен устроить, чтобы султан лишился сознания, иначе ничего не выйдет.
– Мы поделимся! Ты возьмешь половину – Тимбо возьмет половину.
– Идет! Я приду завтра рано утром в Чераган, и ты проведешь меня к султану.
Сообщники расстались. Негр-солдат отправился в свой полк, и еще ночью восемь человек, в числе которых был и он, получили приказание идти в караул в Чераганский дворец, где жил свергнутый султан. Тимбо был поставлен у дверей комнаты, в которой спал Абдул-Азис.
Утомленный и разбитый страшным волнением, несчастный султан к утру уснул, но ненадолго, не прошло и двух часов, как он уже проснулся. И во сне не нашел он покоя. Ему все грезились убийцы, подосланные его врагами.
Поднявшись и совершив предписанное религией омовение, он перешел в соседнюю комнату и потребовал зеркало и ножницы.
Требуемые предметы были ему принесены, и он начал подстригать себе волосы и бороду, как он обыкновенно делал каждое утро.
В эту минуту в комнату, где он находился, вошел Тимбо и за ним Лаццаро, одетый по-прежнему турецким доктором.
Султан с удивлением взглянул на вошедших незнакомых ему людей и положил около себя зеркало и ножницы, бывшие у него в руках.
– Доктор! – сказал с почтительным поклоном Тимбо, указывая на Лаццаро.
– Кто ты? Чего тебе от меня надо? Я тебя не знаю! – отвечал султан.
– Я пришел освидетельствовать состояние здоровья вашего величества! – сказал грек, подходя к Абдул-Азису.
Несчастный подумал, что это, верно, доктор, посланный султаншей Валиде, и машинально протянул руку, чтобы тот мог пощупать пульс.
В ту же минуту Лаццаро поднес к лицу султана белый шелковый платок, который был пропитан одуряющей жидкостью. Султан тотчас же лишился сознания.
Началось преступное дело.
Солдат-негр вынул из своего платья крепкую длинную иглу и воткнул ее в затылок султана так, что конец ее проник до мозга. Сон несчастного оборвала смерть. Только легкое вздрагивание обозначило этот переход.
Тимбо вынул осторожно иглу из ранки и вытер выступившую каплю крови.
Оставалось только придать смерти султана подобие самоубийства.
Лаццаро схватил лежавшие около убитого ножницы и проткнул ими жилы на обеих руках – кровь хлынула потоком. Тогда грек вложил ножницы в руку султана, чтобы казалось, будто тот сам нанес себе раны, затем убийцы вышли из комнаты так спокойно, как будто бы ничего не случилось.
Спустя несколько минут слуги вошли в комнату, где лежал султан, и отступили в ужасе, увидя его плавающим в крови. Тотчас же послали за докторами, но было уже поздно. Доктора могли только констатировать смерть Абдул-Азиса, которая, по их мнению, произошла от слишком большой потери крови.
План Гуссейна и Мансура удался вполне. Европейские доктора, призванные, в свою очередь, подтвердили то же самое, и только двое убийц могли рассказать истинную причину смерти несчастного султана.
Они были опасны, так как знали истину, и поэтому их смерть была также решена. Но близок уже был для врагов султана час возмездия.
Земная кара готова была обрушиться на их преступные головы!..
Часть четвертая
I
Мурад V – новый султан Турции
В ту же ночь, когда Абдул-Азис был принужден отречься от престола, принца Мурада приверженцы Гуссейна привезли во дворец Беглербег.
Согласно, вероятно, данному им приказанию, они не сказали наследнику престола ни куда его везут, ни что его ожидает.
Очутившись во дворце султана, принц Мурад решил, что наступил его последний час. Поэтому переход от страха и унижений к могуществу был слишком неожидан для принца.
Когда министры торжественно объявили ему о его восшествии на престол, эта весть поразила его и оглушила.
Его силы были слабы, чтобы вынести подобное волнение. Он и смеялся, и плакал, и от избытка чувств обнимал Мансура и Мидхата. Неожиданная радость едва не лишила его рассудка!
Наутро узнал он все подробности событий необычной ночи, и первым делом он приказал освободить сына свергнутого султана, принца Юсуфа, и великого шейха Гассана-бея. В остальном он во всем подчинился желаниям министров, которым он был обязан своим возвышением.
Министры освободили принца Юсуфа и определили ему для житья дворец Долма-Бахче, туда же привезены были его братья и сестры, но Гассан-бей казался им слишком опасным, и они, по совету Мансура, оставили его в каменной тюрьме старого сераля, куда он был заключен в ночь государственного переворота.
Сделавшись султаном, Мурад поспешил вознаградить тех, кто был ему верен и помогал в прошлое тяжелое время.
Но чаше всего, к сожалению, он оказывал благодеяния недостойным, вроде Нури-паши, его зятя, которого мы уже знаем как участника того рокового обеда, который стоил жизни муширу Изету.
Этот Нури-паша, которого слабый и добродушный Мурад сделал главным управителем дворца, не посовестился употребить во зло оказанное ему доверие. Впоследствии стали известны его мошеннические проделки.
Казнокрадство Нури-паши достигло таких колоссальных размеров, что, наконец, он попал под суд. Гамик-паша и сам великий визирь занялись расследованием этого дела. Было доказано похищение пятидесяти четырех лошадей, двадцати двух экипажей, двенадцати серебряных и золотых ящиков для сигар, семи осыпанных бриллиантами табакерок и множества орденов, украшенных драгоценными камнями.
