class="p1">– Прошу прощения…
– Да ничего, здесь узкие проходы,– вежливо ответила София, переводя взгляд на мужчину, который терпеливо ожидал, пока его спутница присядет в кресло.
Но вид у мужчины был весьма строгий, непроницаемый и сосредоточенный. Он вызывал неприятное впечатление. Но когда София перевела глаза на женщину, которая уже присела у окна, словно молния поразила ее и обездвижила. Она широко раскрыла глаза и перестала дышать. Перед ней сидела Жанна Фурье. Не та роскошная, изящная, манерная, гордая, несокрушимая леди, а небрежно одетая, неухоженная, угрюмая и потерянная, с безумно тоскливыми глазами, дрожащими губами женщина. Она не смотрела по сторонам, а опустив голову, отрешенно перебирала перчатки в своих тонких пальцах.
София сразу напряглась, убрала ноги под кресло и поерзала на месте. Присутствие этой женщины в самолете ее шокировало. Невольно хмурясь, она снова посмотрела на мужчину, сопровождавшего Жанну, и заметила, что тот ведет себя очень странно: почти немигающим взглядом сосредоточенно сканирует пространство вокруг, оборачивается на каждое движение спутницы и строго хмурится, и глаза его убийственно холодные. София с минуту напряженно наблюдала за обоими соседями и внутренне вздрагивала каждый раз, как мужчина бросал на нее мимолетный взгляд, а потом отворачивалась к иллюминатору, но уже не могла спокойно сидеть на месте.
«Почему ее не взяли?! Что она делает в этом самолете в таком ужасном виде? Почему Алекс обманул меня? Ничего не понимаю! Она в таком виде, будто ее выпустили из камеры после недельной пытки. А этот мужчина… в дрожь бросает от выражения его глаз и этих жутких прыщей на лице. Уф, какая мерзость!– София на секунду зажмурилась и содрогнулась от легкого озноба в плечах, затем поднесла ладонь к губам, чтобы не дать воли рвущимся из груди словам.– Так и подмывает высказать все, что я о ней думаю… Интересно, если ее сопровождает человек из АМБ, то почему она не в наручниках? Я бы ее приковала к креслу и рот кляпом заткнула! А еще надела бы черный мешок на голову, как смертникам… Эта змея пыталась разрушить мою жизнь! Единственное, что утешает, что она не усмехается мне в лицо… Похоже, весь яд вышел…»
Самолет начал разгон по взлетной полосе и вскоре поднялся в воздух. По инерции Софии отклонилась назад и прижалась к спинке кресла. Она нехотя обратила взгляд на женщину.
Жанна была неподвижна с того самого момента, как села, и тоскливо смотрела в иллюминатор. А когда самолет выровнялся, она осторожно откинулась на спинку и бессильной рукой падающую на глаза челку. Моргнув, она отвела взгляд в сторону и вдруг встретилась глазами с той, кого точно не ожидала увидеть, – Софией Мэдисон. Внутри у Жанны все задрожало, и она растерянно покосилась на сопровождающего ее мужчину, а потом снова на девушку.
Софии хотелось отвести взгляд от женщины, которую она презирала, но не могла преодолеть желание выразить в нем все то, что хотела бы высказать. А Жанна бесстрастно молчала и не проявляла никаких признаков враждебности. София еще недолго буравила женщину пристальным взглядом и, напоследок пренебрежительно скривив губы, отвернулась к подлокотнику кресла с маленьким пультом и нажала кнопку вызова.
Через минуту к ней подошла миловидная стюардесса, дежурно улыбнулась и спросила:
– Мисс, что-то не так?
– Могу я попросить вас найти мне другое место в салоне?– вежливо-настойчивым тоном попросила София.– Я согласна на эконом-класс…
Стюардесса удивленно вскинула брови, оглядела соседей девушки и любезно ответила:
– Мисс, свободных мест нет, и, пока мы набираем высоту, я не могу разрешить вашу проблему. Но как только выйдем на курс, я попробую что-нибудь придумать. Вы могли бы подождать?
– Разумеется,– натянуто улыбнулась София и досадно вздохнула.
Жанна прищурилась, вздохнула с невероятной тяжестью в груди и, отвернувшись к иллюминатору, подавленно положила подбородок себе на плечо.
Еще несколько минут «Боинг» набирал высоту. И вот в микрофон объявили, что можно расстегнуть ремни и изменить положение кресел. София с нетерпением посмотрела в конец салона на темно-синие шторки, за которыми находились стюарды. Но те не спешили показаться. А ей было неловко проявлять назойливость.
Вдруг мужчина, который сидел рядом с Жанной поднялся. Из-за отвернувшейся полы пиджака показалась черная рукоятка. София сразу догадалась, что это пистолет. Мужчина быстро застегнул пиджак, строго оглянулся на спутницу и категоричным тоном вполголоса сказал:
– С места не сходить, ни с кем не разговаривать! Я вернусь через минуту.
Жанна, не поднимая глаз, но, слушая его очень внимательно, покорно кивнула и напряженно сложила сцепленные в замок пальцы на колени.
Только мужчина отошел на приличное расстояние, как Жанна нарушила запрет на молчание и тихо заговорила:
– Неужели он тебе все рассказал?
София напряженно покосилась на женщину, а затем повернула голову в ее сторону и с сарказмом ответила:
– Неужели вас не посадили?
– Значит, рассказал,– заключила Жанна и с горькой усмешкой опустила голову.
– Что-то на вашем лице не блещет самодовольство?!– с наигранным удивлением отметила девушка.
– Мстишь? Презираешь?
София усмехнулась, осуждающе покачала головой и обвиняющим тоном высказала:
– Вы причинили столько бед моим родным, влезли в жизнь каждого дорогого мне человека… Мне кажется, я имею право вас презирать и ненавидеть!
– Я? Не понимаю?– недоуменно пожала плечами Жанна, откровенно не понимая, о чем говорит девушка.– Я впервые увидела тебя в агентстве, и знать не знаю твоих близких.
– Вы обанкротили ферму Дьюго! Наверное, это для вас такая мелочь, что вы и не помните об этом?– раздраженно напомнила София.
– Какое ты имеешь отношение к Дьюго?
– Я его дочь!
– Бог мой, да у вас тут клан какой-то!– беззлобно усмехнулась Жанна.
– И Бенджамин Логан – мой крестный!– жестко добавила София.– Как вы могли?!
– Добрый доктор Логан… Так вот, с кем он все пытался меня познакомить?!– поняла Фурье.
– Дьявол, и вы еще смеетесь? Мне жаль, что вас не сгноили в тюрьме! Я бы вас на электрический стул отправила!– возмутилась София внешнему спокойствию женщины.
– Ты не знаешь, что это такое, поэтому не бросайся такими словами,– грустно сказала Жанна и, отвернувшись к иллюминатору, закрыла глаза.
На нее вновь нахлынули чувства жалости и презрения к самой себе. Это было унизительно, больно переживать. Ее лицо осунулось. Слегка подрагивали морщинки у глаз. Ногти впивались в ладони, оставляя красные лунки.
– Когда-нибудь ты простишь меня… но я себя – никогда,– с чувством огромного сожаления и раскаяния проговорила она.– И не старайся меня наказать, я уже наказана… Все будто сон… Хм… сон! Как прозаично! Но еще недавно я была наполнена ненавистью, злобой и жаждой мести. А разве я была виновата
