Хочешь сказать, что сражался один на один с бессмертными слугами Повелителей Хаоса? И где это было? Неужели за Стеной? — язвительно осведомился здоровяк, намекая на откровенную ложь с моей стороны.
— Вообще не представляю, о ком это ты? — Не поддавшись на провокацию сосунка, спокойно пожал я плечами. — В тех землях, откуда меня к вам занесло, были свои Бессмертные Сущности.
— Назови хотя бы одно имя Бессмертного, чужак, которого ты, якобы, победил, — продолжал докапываться до меня Нечай, видимо, совсем потеряв самообладание.
— Заканчивай, братишка! — одернул его Молчан. — Это неуважительно по отношению к нашему гостю…
— Гостю? — Остапа понесло — он уже никого не слышал. — Кто его сюда звал? Ведь все до его прихода было хорошо!
— А вот я так уже не считаю! — возразил Молчан. — Чужак открыл мне глаза — так жить действительно нельзя! Неправильно это — своих близких на убой, словно свиней отправлять…
— Но ведь справедливо отправляли! — Продолжал бесноваться здоровяк. — По честному жребию! Скажи ему, Невзор! Ты же за всем честь по чести следил?
— Не подменяй понятия, братишка, — не согласился с ним Молчан. — Каким бы честным он не был — это подло расплачиваться чьими-то отдельными жизнями за жизнь всех кромешников…
— Но ведь так всегда и происходит, брат! — Нечай даже долбанул по столешнице кулаком. — Единицы всегда гибли, чтобы жили все остальные!
— Так, да не так! И закончим на этом наш бесполезный спор! — отрезал он. — А насчет силы пришельца… — напоследок произнес Молчан. — Не забывай, ведь это именно он убил Стригу. А она тоже считалась почти Бессмертной! — напомнил он брату.
— Да ты на него посмотри — он же доходяга! Случайность и никак иначе! — не найдя, чем еще меня припечатать, выпалил Нечай. — Пусть, хотя бы одно имя назовет!
— Я не узнаю тебя, братишка… — Опечалился Молчан. — Чего ты так на него взъелся? Сейчас нам надо держаться всем вместе…
— Ну, что ты заладил, как скаженный: имя сестра, имя! — Мне реально надоело слушать нытье болтуна. — Допустим, Гиперион… — назвал я имя своего первого Бессмертного Титана, отправленного на тот свет. — Говорит оно тебе о чем-нибудь?
По вытянувшимся лицам, позеленевшим еще больше, да по выпученным глазам, я понял, что да — известно.
— Пресветлые Боги Порядка… — выдохнул изумленный Невзор. — Ты действительно убил Сиятельного Сварожича — сына Неба и отца Бога-Солнца?
— Он оказался еще той гнидой, этот ваш Сиятельный Сварожич, — подтвердил я. — Заключение в Тартаре не пошло ему на пользу — совсем характер поганый стал. А ведь вполне спокойно могли договориться и разойтись полюбовно…
— Не кощунствуй! — вновь вскочив, воскликнул Нечай. — Не может такого быть! Потому что не может какой-то старый тщедушный проходимец убить одного из Сильнейших и Великих Богов Порядка!
— Да вот, как-то так вышло, что совсем непорядочным он стал, этот ваш «великий» Бог Порядка, — сохраняя спокойствие, произнес я. — С плохой компанией на каторге связался. Все сплошь злобные Тварюги и Чудовища: Циклопы, Великаны-Гекатонхейры, одним словом — сбрендившие от вседозволенности Титаны. Кроме себя любимых никого и в грошик не ставили. А людей, так и вовсе, за грязь под ногами. Вот и разобраться пришлось…
— Враки все это, Невзор! — В гневе брызнул слюной здоровяк. — А тебя, старик, за глумление над Светлыми Богами, надо казнить прилюдно!
— Не врет он, Нечай, — хмуро произнес тивун. — Амулет «молчит», значит, правдивы слова чужака! — Припечатал он.
— Да как же жить-то теперь? — с тоской в голосе вопросил Нечай. — Во что верить? Кому молитвы приносить, требы класть?
— Да наклали вы уже этих самых треб полные штаны! — с презрением бросил я. — Вы, набольшие в этом городке, в первую очередь должны были людей своих от Погани всякой защищать, живота своего не жалеючи! А вы? Что сделал конкретно ты, Нечай, чтобы Василинка в пасть Ведьме не угодила? Чтобы никто не угодил? А? — Припер я к стенке здоровяка. — А вот Первуша — пацан сопливый, злобной Нечисти не убоялся и жизнью своей за любимую был готов расплатиться! Потому что не засосала его ваша теплая болотина, не потушила истинное Пламя Создателя в его душе! И плевать он хотел на все ваши запреты и поконы, когда смерть грозит любимому человеку!
— Так испокон же… — не зная, что сказать в свое оправдание, произнес Невзор, верно определив камень и в свой огород. — Все предки наши так поступали…
— В жопу такой покон! — не стесняясь рубанул я с плеча. — В жопу таких Богов! А если молиться и веровать во что-то надо, то веруй в хлебушек насущный, в колбаску копченую, в воду чистую, в воздух сладкий, али в волюшку вольную! Все полезней будет, чем оглоедам Бессмертным кровавые требы класть из любимых и близких людей!
— Непонятный ты для нас человек, Гасан сын Хоттаба, — глухо произнес тивун, когда я замолчал. — Странный и страшный… Да и человек ли?
— Это ты о чем, дядька Невзор? — В гостиную стремительно вбежала «потерявшаяся» на время Василинка.
За время своего отсутствия она весьма похорошела, хотя и до этого была писаной красавицей. И когда только она успела привести себя в полный порядок? Чумазая прежде мордашка, измазанная подсохшей грязью, теперь благоухала чистотой и свежестью здорового юного тела. Роскошные зеленоватые волосы, всклоченные, спутанные и набитые лесным мусором, словно моя многострадальная борода, были аккуратно расчесаны и заплетены в толстую тугую косу с яркими цветными лентами, опускающуюся чуть не до самых колен. А роскошный длиннополый сарафан с вышитыми красными петухами, сменивший мятое, рваное и замызганное платье, делал её настоящей русской барыней.
Красавица какая! Статная и ладная фигурка девушки прошлась целительным бальзамом по моим глазам. Как же можно было такую красоту, да на поругание Твари отдать? Разумеется, вслух я ничего этого не сказал, чтобы слегка поутухший конфликт вновь не вспыхнул с новой силой.
— Какой же деда Хоттабыч страшный? — продолжила она, с искренним удивлением взглянув на Невзора. — Он добрый, сильный и отважный! — убежденно заявила она, поскольку не слышала ничего из нашего предыдущего разговора. — Такой же честный и решительный, как и ты, дядька Невзор!
