— Глобальное сопротивление? Звучит как что-то неопределенное и напоминает политическую оппозицию времен государств.
— Ну, назови все это как-нибудь иначе, суть все равно останется одна и та же.
Тем временем второй золотой шар, провисевший все это время на одном месте слегка позади Николы, вплыл обратно в облако, а Тесла, потеряв очертания человеческой фигуры, вновь стал шаром.
— Будьте готовы, — сказал ему Громов. — Откладывать в долгий ящик объединение мы не станем.
— И что теперь? — спросил Странника Виктор.
— А теперь нам придется принять форму тех, кем мы на самом деле являемся.
Почему-то услышав эти слова, Виктор натуральным образом испугался. Разумеется, он знал, кто он, знал о своем предназначение и долге, знал о своем могуществе и возможностях, но боялся, что после того, как он прикоснется ко всей своей настоящей Силе, зачерпнет ее, что называется, полной грудью, все человеческое, все, что раньше было для него таким милым, близким и родным, попросту перестанет существовать. Он прекрасно знал, что власть сильно портит и развращает, и не мог себе представить, как справиться с искушением от такой власти, которая вот-вот должна была открыться перед ним. Оказывается, что он все время оттягивал две вещи в своей жизни. Первая заключалась во встрече со своим истинным врагом — с Вирусов в его настоящей ипостаси, а вот вторая… Вторая неприятно удивила его, поскольку, судя по всему, должна была случиться с Виктором гораздо раньше первой.
Словно поняв чувства своего собрата, Громов сказал ободряющим тоном:
— Знаю, что гложет тебя. Знаю, что сейчас ты — словно на краю бездны, одновременно манящей своей неизвестностью и ей же пугающей. Никто, никогда не испытывал подобного и не испытает, потому что эта привилегия дана лишь тебе и мне. Я один раз прошел через это. Я остался человеком в том понимании, котором я сам придаю этому понятию. Поверь мне, воля, вызвавшая нас на белый свет, сопряжение законов, вынудившее пробудить наши истинные силы, вручать такое могущество кому попало, не намерены. Все рассчитано и, если хочешь, предрешено. Домен выбрал нас сам. Творец на нашей с тобой стороне. Мы нужны Метагалактике, мы нужны Универсуму, так что отбрось сомнения, отбрось свои страхи, очисти свой разум и повторяй за мной.
Виктор молчал.
— Должен предупредить, что после этого пути назад уже не будет. Ты никогда не сможешь стать прежним, поскольку почерпнешь, увидишь то, что никому не подвластно увидеть. Один раз ты уже видел это вскользь, теперь настало время понять, чем же ты способен владеть на самом деле. Я как всегда буду рядом, так что ты не заблудишься.
После таких ободряющих речей Виктору ничего не оставалось делать, как только прыгнуть в омут неизвестности с головой и надеяться на лучший для себя исход. В конце концов, Максим остался человеком, разумеется, только внешне и по характеру, что давало шансы и Гагарину. Его ждали на Земле, на него надеялись, и он не вправе был разрушать эти надежды.
— Я готов, — сказал он, наконец, Громову. — Поехали.
Он даже не задумался над тем, что когда-то, давным-давно его однофамилец — первый человек космонавт при старте своей ракеты, тогда еще на химическом топливе, находился примерно в тех же условиях, что Виктор сейчас, и сказал ту же самую фразу. Разница состояла лишь в том, что Юрий Алексеевич опускался в омут внешнего космоса, а Виктор готовился совершить падение во внутренний.
— Ты должен вогнать себя в то состояние, в котором тебе будет открыто Божественное зрение, как ты сам это называешь. Оперативное поле Творящей Монады. Один раз ты уже смог совершить в нем изменение. Вспомни свои тогдашние чувства, мысли, переживания. Это должно помочь.
Виктор перенес свое сознание в тот день, когда он с отрядом спецназа брал штурмом секретную базу Гаспаряна в облаке Оорта. Фрагменты воспоминаний потекли через его сознание настоящим потоком. Словно просматривая кино, Гагарин вновь и вновь пробирался сквозь незнакомые коридоры базы, сражался с системой охраны, солдатами и бледнолицыми инопланетянами, у которых по какому-то велению дикого случая оказались материализованные части Вируса, используемые ими как квантовые ножи. Еще раз он пережил бой с Гаспаряном, еще раз он почувствовал появление той злобной силы, что таилась в нем и, наконец, увидел мир совершенно иными глазами. После тех событий Гагарин не раз пытался воссоздать в памяти картину Божественного зрения, но все его попытки резко обрывались. Складывалось такое впечатление, что этот фрагмент его памяти был кем-то удален, как не нужный, не представляющий для носителя ценной информации или наоборот, представляющий для Виктора особо опасную информацию. И вот теперь ему это удалось.
Вновь, как и тогда Вселенная глянула на него своим слепым неповторимым взором. Слепым, если не понимать всего того, что крылось в этом взгляде, если не видеть того смысла, который таился в его глубине. На сей раз, Гагарин видел, понимал и чувствовал его куда как сильнее, а самое главное — теперь это был не фрагмент, не отрывок, не вспышка, а полноценная картина мира, самая подробная и правильная.
Гагарина уже нельзя было назвать человеком, паранормом или параморфом. Сейчас он был информацией, законом и процессом, встроенным в Метагалактический Домен — самым главным законом, которому подчинялось все. Вопреки его опасениям человеческий разум никуда не делся, просто он расширился до уровня Сверхсознания, интегрированного во все интеллектуальные носители Домена.
Простому человеку сложно представить Пространство Оперативного поля Творящей Монады. Еще сложнее его описать, поскольку ни один язык, человеческий, либо созданный другими разумными видами, не имел в своем словарном запасе таких понятий и определений, которыми в данный момент владел Виктор-Монада. Что такое, скажем, закон в физике? Кто-то подбросил камень вверх, он взлетел, достиг максимально возможной точки на своей траектории согласно сумме двух главных сил, действующих на него в тот момент, замер на мгновение, уравновешенный ими, и через некоторое время упал на землю. Или другой пример: на одном континенте водяной вихрь при закрутке имел правый вектор, а на другом — левый. На мощных ускорителях в физических лабораториях, разбросанных по всей Солнечной системе, элементарные частицы разгонялись, сталкивались друг с другом, подвергались иным физическим манипуляциям, чаще всего пространственно-топологическим, в результате чего, исследовательские инкомы всевозможными путями записывали тысячи различных показателей, регистрировали краткосрочные появления новых полей и частиц, наблюдали искривления пространства, сбросы и набор дополнительных измерений, непонятные поначалу энергетические вспышки и прочие эффекты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
