Но все это было лишь видимостью тех законов, которые существовали в Метагалактике, а появились они благодаря воздействию на Домен Творящей Монады. Все законы людьми (и не только ими) записывались в виде формул, которые со временем и под действием все более прогрессивных научных тенденций, претерпевали некоторые изменения. Одни из них полностью преображались, другие изменялись незначительно, но в любом случае они имели форму, знакомую каждому школьнику. Виктор же в настоящий момент видел мир в невообразимых цветовых феерверках, в переплетениях пространственных фигур невероятной сложности и красоты. Для него законы виделись то строгими однообразными линиями, вдруг раздваивающимися либо, вообще, множащимися на несколько частей, то спиралевидными конструкциями, а иногда и их переплетениями друг с другом, то многогранными, многоугольными фигурами, постоянно изменяющимися внешне и взаимодействующими с такими же, как они, но еще более сложными.
От всего этого многообразия вполне можно было бы сойти с ума. Даже подготовленное существо не смогло бы взглянуть на управляющий контур Домена и не «сгореть» от поступающего безбрежного океана информации. А ведь на ряду с законами, определяющими физическую картину мира, существовали морально-этические константы, эволюционные принципы и много чего еще. И всем этим можно было управлять. Все это можно было, что называется, «потрогать, пощупать» и изменить.
Виктор сейчас мог одним своим точечным воздействием остановить целую галактику, повертеть ей, как игрушкой, разобрать на отдельные системы, на отдельные звезды, да что там звезды — на отдельные атомы, перебрать это все и вновь собрать воедино, предав ей уже качественно иной вид. Он мог изменить любые фундаментальные параметры частиц, или же напрямую воздействовать на квантоны, он мог ускорить все временные процессы в отдельно взятой области, вплоть до сверхскопления галактик, или же наоборот — остановить время. Гагарин, при сильной на то необходимости, мог и вовсе повернуть время вспять, но это было чревато разбалансировкой Доменного узла пространственно-временных ветвей. Существовал даже специальный закон, более высокого порядка, идущего непосредственно от самого Творца-универсума, запрещавшим Творящим Монадам такие трюки без сильной на то необходимости.
Управлять энергиями колоссальных порядков, управлять информационными потоками всевозможным плотностей, управлять материей различного качества можно было в совершенно неограниченных масштабах и абсолютно как угодно. Все что ограничивало Творящую Монаду — это, если так можно выразиться, Ее личный предел фантазии и, конечно, законы, высших иерархий. Виктор мог парой манипуляций настолько видоизменить Домен, что там не нашлось бы места ни людям, ни аквидам, ни плазмидам, вообще ни одной форме жизни, существовавшей сейчас в Метагалактике. Он мог за пару мгновений создать на любой планете, и вообще в любом объеме пространства сколь угодно сложные, причудливые формы жизни, точнее создать не их самих, а предпосылки для их скорейшего зарождения. Даже Творящая Монада не могла организовать жизнь мгновенно и на пустом месте, нарушив, тем самым, один из некоторых фундаментальных запретов.
Но вся эта детская возня, игра в Бога, Виктору не доставляла никакого удовольствия, поэтому он изучал свои новые практически безграничные возможности архи осторожно и понемножечку. Стараясь ничего не изменить в окружающем привычном мире, Виктор «огляделся» по сторонам. Он одновременно проник своим новым зрением в микромир, узрев на самом деле упорядоченную жизнедеятельность неустанно флуктуирующего вакуума, обвел взглядом близлежащее галактическое скопление, проследив его будущий путь по Космосу и дальнейшую эволюцию, мельком взглянул на сетчатую структуру Домена и на крупномасштабные структуры Гиперсферы, такие как Великая Стена Слоуна, Гарвардская Великая Стена, Великий Аттрактор, Войды Крамера и Сун Джи.
Внезапно до него донеслось информационное колебание, которое на человеческий язык очень не точно, довольно грубо, но, все же, хотя бы так, можно было перевести как:
— Заканчивай самосозерцание и вспомни, что нам необходимо сделать.
Проследив источник информационных колебаний, Гагарин-Монада обнаружил присутствие своего собрата, Монады Громова, которая, представ в форме ментально-полевой структуры, опутала собой Землю строго по экватору.
Виктор-Монада мгновенно принял точно такую же форму, организовав собой кольцо, чуть меньшего диаметра и опоясывающего планету по гринвичскому меридиану, таким образом, оба кольца взяли колыбель человечества как бы в свои бережные объятия.
— Нам нужно поторапливаться, — прилетел, казалось одновременно со всех сторон, информационный импульс. — Вирус скоро сообразит, что в Домене объявились его Хозяева и предпримет контратаку.
— Неужели мы не сдюжим против него? Мы же…
— Поверь мне, я уже пытался… Не здесь, и, можно сказать, не сейчас, и это едва не закончилось для меня трагично. Вирус — чей-то закон более высокого уровня, с чем мы не можем совладать в открытую. Он работает на уровне глобальных запретов, запретов Универсума, и выступать против него не целесообразно.
Два кольца сблизились друг с другу, пересеклись. Удивительно, но обладая силами, способными сразу влиять на огромные даже по космическим меркам масштабы пространства, Монады так же эффективно и легко обращались с объектами, гораздо боле малыми по занимаемому объему. В этом смысле Земля для них была песчинкой в безбрежном океане пустыни.
На сей раз Виктор уже не нуждался в каких-либо советах со стороны Громова, поскольку сам знал, что и как им необходимо сделать. Надсознания четырех цивилизаций, населявших Землю, и Сверхсознание самой планеты виделись сейчас Гагарину-Монаде калейдоскопическими картинами, постоянно преображающимися в соответствии с собственными законами существования. Именно эти законы и необходимо было немного видоизменить, чтобы встроить одно Надсознание в другое, объединить их таким образом, чтобы вся эта конструкция послужила некой опорой для Сверхсознания Земли. Когда-то, в представлении древних, Мир покоился на трех китах или слонах, которые в свою очередь находились на спине огромной черепахи. Нечто подобное сейчас пытались сотворить Гагарин и Максим, метафизически, разумеется, поскольку Объединенное Сверхсознание Земли чем-то могло напомнить именно эту гротескную картину.
Если художник, задумав нарисовать картину, использовал кисть, краски, и, подключив свое воображение, начинал орудовать руками, если композитор садился за очередной шедевр и так же пользовался руками и головой, то Монада управляла всеми процессами в конкретно взятом объеме теми самыми информационными импульсами, своеобразным посылом собственной воли и разума. Эти импульсы, способные к моментальному перемещению по всему Домену, служили Монадам не только в качестве общения, но и заменяли им те самые руки и голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
