оружие, и тогда уж окончательно «перейду ему дорогу». Мы клятвенно обещали друг Другу, что при первой же встрече на поле сражения будем биться без пощады. Если по его вине случится что-нибудь недоброе с Вегой, то, клянусь, я ни за что не пощажу его!
— И хорошо сделаете, друг Тревор. Я уверен, что вам недолго придется ждать этой встречи.
— Стало быть, вы все-таки убеждены, что принц еще в Холлимиде? — с живостью спросил Юстес.
— Скорее рассчитываю на это, — ответил сэр Ричард. — Рассчитываю же я потому, что Руперт, как известно, большой любитель пображничать, Ленсфорд — тоже. В Холлимиде же такие хорошие погреба и кладовые. Наедятся всласть, напьются и не захотят, а то и прямо будут не в состоянии двинуться с места до утра. Это тем более возможно, что они не ожидают никаких сюрпризов, вроде, например, нашего появления среди них, и, уверенные в полной безопасности, наслаждаются за обильно уставленным столом.
— Ну и пусть наслаждаются хоть до утра или, лучше сказать, до нашего прибытия! — воскликнул Юстес.
— Да, если мы их застанем в Холлимиде, то в эту ночь там польется не одно вино! — глухо проговорил сквозь стиснутые зубы сэр Ричард. — А, друг Ленсфорд! — в порыве жгучей ненависти продолжал он, — вы думаете, я забыл о вас? Нет! И клянусь, если нам суждено встретиться в эту ночь, то она будет для вас последнею!
Угроза эта была вызвана, главным образом, прежними намеками Сабрины на дерзкое отношение к ней Ленсфорда, подтвержденными ею в только что полученном сэром Ричардом письме выражением «ужасный Ленсфорд». Такое выражение доказывало, что девушка сильно опасается этого человека.
Юстес Тревор также горел желанием сдержать свое обещание свести последние счеты с Реджинальдом именно в эту ночь. Горе Реджинальду, если он осмелился хоть одним словом или даже взглядом оскорбить Вегу! Не ждать ему тогда никакой пощады, как бы он ни умолял об этом.
Во время этих монологов-размышлений Ричард и его спутник очутились на том самом месте, где два года тому назад произошла их первая встреча, начавшаяся ссорой и окончившаяся дружбой. С признательностью судьбе вспомнили об этом всадники, но с совершенно другим чувством — их кони. Под единодушным впечатлением происшедшего эти чувствительные четвероногие вдруг остановились как вкопанные и, обернувшись друг к другу мордами, принялись яростно фыркать и бить копытами землю, словно собираясь вступить в бой. Это было тем более странно, что они, подобно своим хозяевам, жили в большой дружбе между собою.
Посмеявшись над этой курьезной сценой, друзья потрепали своих коней по крутым шеям и успокоили их уверением, что им, коням, нет никакой надобности ссориться, потому что этой надобности не имеется и у их хозяев. Умные животные поняли, радостно заржали и с удвоенной энергией поскакали дальше.
Этот маленький инцидент, наверное, послужил бы темой для новой оживленной беседы между всадниками, если бы в эту минуту их внимание не было отвлечено другим обстоятельством. В стороне Руардина они вдруг заметили на небе какой-то яркий отблеск, который никак не мог быть приписан лунному свету. Этот отблеск даже усилился, когда луна снова исчезла в покрывавших ее бродячих тучах. Нетрудно было догадаться, что это — зарево пожара.
— Дом горит! — вскричал один из солдат, показывая в ту сторону.
— Может быть, не дом, а просто стог сена, — заметил Другой.
— Какое тут сено! — кричал третий. — Зарево такое большое, словно горит целый город!
— В этой стороне нет города, кроме Руардина, куда мы и едем, — послышалось чье-то возражение.
— Так разве по этой причине Руардин не может гореть? — иронизировал первый солдат. — Должно быть, горит церковь…
— И отличное бы дело, если так! — воскликнул один ярый пуританин. — Всем бы этим папистским церквам со всеми их алтарями да статуями зараз превратиться в мусор! Эти церкви с их причтом — прямая пагуба для страны. Духовенство заодно с пакостными роялистами — значит, идет против парламента и народа.
— Верно, товарищ! — отозвался другой такой же завзятый противник папизма. — Если окажется, что это горит не церковь, то давайте подожжем ее, когда доедем до нее. Надо же наконец покончить с этим злом.
Предложение это было встречено хором сочувствующих голосов. Ехавшие во главе отряда не вслушивались в беседу солдат, а вели свой разговор.
— Что-то где-то горит, — сказал сэр Ричард. — Должно быть, близ Руардина, по ту его сторону.
— А я опасаюсь, что… — начал было Юстес, но от волнения не мог продолжать и только прошептал со вздохом: — О, Господи!
— Что вы хотели сказать, Тревор? Договаривайте! — с тревогой вскричал сэр Ричард. — Уж не думаете ли вы, что горит Холлимид?.. Да, в самом деле, похоже… Зарево правее Руардина… Эй, шевелись живее! — скомандовал он, обернувшись к отряду, и прибавил про себя: — Авось, Бог даст, поспеем, чтобы спасти…
Но и он не мог договорить по той же причине, что и Юстес.
В глубоком молчании отряд вихрем пронесся через погруженный в крепкий сон Дрейбрук, переправился через узенькую речку, быстро поднялся по отлогой извилистой дороге у подошвы Руардин-Хилля и остановился для минутной передышки лишь в Руардине. Этот городок, как и Дрейбрук, был погружен в мирный сон, но никакого пожара в городке не было.
Снова пустились в путь и, отъехав на некоторое расстояние от Руардина, все убедились, что горит действительно Холлимид.
Всадники еще более усилили бег своих коней и неслись точно на крыльях, стараясь не отставать друг от друга. Когда достигли наконец парка, всем бросились в глаза уже догоравшие остатки живописного усадебного дома, основанного еще во времена Тюдоров. Но ни на пожарище, ни вокруг него не было ни одной живой души.
Сэр Ричард и Юстес Тревор замерли в ужасе…
— Ну, здесь нам делать нечего! — с горечью выговорил наконец сэр Ричард. — Злодеи подожгли усадьбу и увели с собой в плен всех ее бывших владельцев… Вдогонку! — с такою силою рявкнул он, что некоторые из лошадей испуганно взвились на дыбы и шарахнулись в сторону.
И тем же путем, каким ехал
