ноги зачавкали по мокрой глиняной земле, Эмилия направилась к вонючей жиже, посреди которой плавала огромная кувшинка диковинного цвета. Мы достигли Куркумных Болот даже раньше, чем я думал.
Отлично! Какой путь выбрать? Левобережный? Там вроде бы почва потвёрже… В это время моя поглощённая мыслями подруга целенаправленно хлюпала к размашистым листьям. Её ватные панталончики приобрели мокрые разводы. Руки тянулись к заветному соцветию, пальцы близко и… вдруг Эмилия вскрикнула! Её голова окунулась в зелёную воду! Кто отреагировал первым? Конечно, Серэнити. В три прыжка она оказалось там, где пропала колдунья. Нагнувшись, великий инквизитор нащупала утопающую Эмилию. Крупные пузыри затеребили коварную топь. Наконец болото надрывно хлюпнуло и из него показалось перепуганное лицо моей подруги. С тиной на волосах и ушах, вздыхая и охая, Эмилия при помощи Серэнити и опередившего меня Грешема выбралась на более-менее крутой холмик. Пока моя подруга приходила в себя и отплёвывалась попавшими в рот улитками, Дурнбад как-то странно жестикулировал. Гном корчил гримасы и притопывал сапогами. С ним творилось что-то неладное. Когда я подошёл поближе мои самые плохие ожидания оправдались. В старейшину войны вселился призрак. Подняв голову, я увидел, как над нами плещется туман из бледных фигур. Пламень наших жизней привлёк мертвецов Куркумных Болот. Они беззвучно кричали, выискивая незащищённые бреши разума. Туманная хмарь опускалась всё ниже и ниже. Что я, мастер-некромант, могу сделать в этой ситуации? Подчинить нежить своей воле, а потом отдать ей приказ улететь как можно дальше? А когда мои силы иссякнут? Они вернуться вновь? Или как в Лунных Вратах уберутся восвояси? Ах! Хватит думать, пора действовать! Призрачную пелену разорвала белоснежная вспышка! Что?! Это не я! Я даже сконцентрироваться не успел! Я оглянулся. Из Серэнити выходил поток пульсирующей энергии. Она превратилась в подобие звезды, которая безжалостно разгоняла ночь. Призраки и фантомы бежали от её мощи, как от огня! Вот она – истинная сила Света! Небо очистилось. Серэнити потухла, после чего измождённо рухнула на колени. Однако я кинулся не к ней, а к Дурнбаду. Изо рта гнома текла пена. Его глаза обернулись незрячими бельмами. Каменные мышцы исходили в конвульсиях. Сняв с гнома шлем, я положил руку на его голову. Чтобы освободить старейшину войны из-под влияния духа, я намеревался применить тёмное искусство.
– Подержи его! – крикнул я Грешему. – Только крепко! Он будет вырываться!
Сцепив на груди у гнома руки замком, вампир широко расставил ноги. Он хмурился. Мой ученик знал, какой силищей обладает Дурнбад.
– Он не должен мне помешать!
– Да понял я! Начинайте!
Я закрыл глаза. Отсчёт настраивает на необходимый лад, вот так, от одного до десяти. Абстрагировавшись от окружающего мира, я магией создал ментальный щуп, которым потянулся к сущности, что вцепилась в сознание моего друга. Напряжение. Барьер. Я – внутри Дурнбада. Я проник очень тихо, но потусторонний паразит всё равно почуял меня. Где-то там он растёкся, облачился в тень, а затем просочился куда-то вглубь. Мне пришлось разделить щуп на щупальца. Я принялся обыскивать каждую пядь мозга. Отмечу, что это занятие крайне кропотливое. Приходится сталкиваться с кучей обрывочных воспоминаний, знаний и желаний. Они, как снежинки на стекле, мешают смотреть и отвлекают своим узором. Сам процесс похож на открывание и закрывание дверей в бесконечном коридоре. Вот Дурнбад такой маленький, что даже усов нет. Вот он побольше, учится, как правильно держать кирку. Вот принимает венец старейшины войны. Что-то шевельнулось и заскользило вбок. Я устремился следом. Дурнбад пьёт вино на празднике. Нет, не сюда. Это галерея с эмоциями. Окрашено в разнообразные оттенки красного. Другого я и не ожидал, гном обладает взрывным характером. Проскользнув мимо меня, тень юркнула в щёлку. Зараза, упустил! Отдалённо я чувствовал, как по моему лбу катится пот. Тяжело. Сложно. Хрупко. Такое колдовство отнимает много энергии. Стержень ментального щупа дрогнул. Напряжение возросло. Нельзя терять над собой контроль, надо расслабиться. Я позволил себе отпустить нить поисков и поплыть по течению мелькавших мыслей. Река образов поглотила меня, она успокоила и дала возможность сконцентрироваться вновь. Вот и они, слабые отпечатки. Как кошка на охоте, я медленно крался по их дымчатому оттиску. Двери за паутиной в конце коридора. Это чёрный участок. Дурнбад запретил себе здесь появляться. Жадность – алый, вожделение – ярко-коричневый, алчность – пурпурный, похоть – розовый, высокомерие – фиолетовый. Эти и другие оголённые пороки настойчиво манили меня к себе… Я встряхнулся.
Несомненно, в этой растлевающей каше дух чувствует себя, как дома. Я смело вошёл в центральные ворота. Он был там. Купаясь в саже, дух примерял на себя личины насилия и пьянства. Заметив меня, он тут же обернулся тенью. Поздно, приятель! Ментальные щупальца сомкнулись в шар. Дымчатые руки бессильно забились по прутьям чародейской клетки. Я потянул шар на себя. В его мерцающих глазах стояла невыносимая тоска и боль, смешанная с ненавистью. Я коснулся буйка своего восприятия. Назад! Водоворот, и я опять вернулся в себя. На моей ладони плясала сфера, а в ней трепыхался стонущий призрак. Я мог раздавить его, оборвать жалкую жизнь, но мне захотелось поступить иначе. Я вынул из сумки кинжал гномов. Откуда в такие моменты берётся эта мрачная ухмылка? Ха! Кончик моего пальца прошёлся по идеально сбалансированному лезвию. С подушечки сорвалась капелька крови. Она упала на сферу с запертым внутри призраком. Сжав магическую ловушку в кулак, я поболтал её, а затем втёр в клинок. Он зашипел и раскалился. Сжав костяную рукоятку, я прочитал про себя заклинание:
– Навеки вечные ты мой,
Навеки ты уйдёшь со мной,
Навеки ты в моих руках,
Навеки воля твоя – прах.
Злоба утихла. Наступило смирение и осознание конца. Кинжал для духа стал нерушимой тюрьмой. Больше ему никогда не выбраться из застенок острой стали.
Дурнбад постепенно отходил от того, что с ним произошло. Глупо поглаживая бороду тремя пальцами, он вил из неё небольшие кудряшки. Грешем устало упёрся руками в коленки. Он только что отпустил гнома. Старейшина войны не давал ему спуска весь ритуал.
– Кузница меня побери! Что за червь сейчас побывал в моей голове?! Во мне как будто дырок наделали! По ним лазали! Трогали меня! Ощупывали!
Дурнбад был похож на сову, проснувшуюся посреди яркого дня.
– И ты там тоже участвовал, – продолжал гном, – вертел каким-то прозрачным лассо!
– Прости, пришлось немножко покопаться в твоих мозгах, – улыбнулся я. – Тобой овладел призрак, но теперь всё хорошо, я вынул его.
– Горы и недра! Одержимость! У меня! Арг-х!
Старейшина войны сердито хрюкнул.
– Но ты! Но ты не сдрейфил, да? Выловил гада своей магией-шмагией?
– Подсёк, словно рыбку. Вертлявую рыбку.
– Значит ты опять спас брата по крови!
– Не благодари, я уже сбился со счета, сколько
