— Ещё кофе?
— Давай. Я ведь помню их, обоих. И Яунтера, и эту сволочь. А ты?
— Я тогда "зеленью" ещё был, только-только начинал. Нет, Таррогайна я, конечно, встречал и даже общался. Надутая самодовольная скотина.
— И бездарная!
— Да, за два перехода и видно, и понятно. Пока молчит, ещё сойдет за умного, а откроет рот… Я никогда не мог понять, как такая скотина могла совершить такие открытия.
— Теперь понял?
— Ещё бы. Знаешь, когда я прочёл эту статью, то пошёл в нашу библиотеку и проверил.
— Библиографию?
— Ну конечно. И точно. Полное совпадение с датами в статье. Ни до, ни после ни одной самостоятельной работы, только соавторство. А последние лет уже шесть и соавторства нет, живёт старыми заслугами.
— А заслуга в том, что совершил убийство.
— Ну, ты уж слишком.
— А разве нет? Рабство — та же смерть. Не представляю Яунтера рабом.
— А Таррогайна?
— Что?
— А то самое! Я сейчас подумал. Ты прав. Это было убийство! Сознательное, как говорят юристы, умышленное, с корыстной целью, а за такое… да самому Таррогайну положено наказание.
— Рабство по приговору?
— Да, за убийство… у меня есть брат-бастард, он юрист, попробую связаться с ним.
— Точно, проконсультируйся. А то мои студенты собираются коллективно бить морду этой сволочи, а если можно по закону отправить его туда же, куда он Яунтера загнал…
— То мордобой и не понадобится. Идея!
Круги по воде…
* * *
Как Гаор и предполагал, предпраздничная неделя была хлопотной, суетливой и суматошной. Но, в основном, хлопоты оказались приятными. Во всяком случае, на "кобыле" ездить не пришлось, а пара оплеух не в счёт.
Едва он вернулся из очередного рейса, как сразу началась предпраздничная суета. То вези хозяйку за покупками, то езжай за ёлкой в специальный питомник, то срочно чини купленный по каталогу холодильник, а у того вилка к штепселю не подходит, и энергоёмкость такая, что вся проводка полететь может. К удивлению Гаора, Джадд разбирался не только в обуви, но и в электричестве. Хотя… артиллерист… вполне возможно. И вдвоём они фактически заново сделали всю проводку. Лутошка был на подхвате. Конечно, мальчишка, чуть ли не впервые попав в господские комнаты, сразу отвалил челюсть от изумления, глазел по сторонам и ни хрена не слышал. Да так, что Гаору пришлось почти каждое распоряжение предварять подзатыльником: громко ругаться было нельзя. Милуша успела ему шепнуть, что хозяйка сильно сердится, когда ругань слышит. Только сделали это, только он заметил, в какую кладовку остатки провода сложили и что там явно от телефонного провода обрезок найдётся, и стал прикидывать, как ему подкатиться к Няньке и выпросить его себе на поделки, да в фургоне оплётку на руль сделать, чтоб руки не скользили, как опять…
— Рыжий!
— Да, хозяин!
— Готовь легковушку, через период выезжаем.
— Да, хозяин!
— И чтоб в приличном виде был!
Гаор изумлённо уставился на хозяина и тут же получил лёгкую оплеуху.
— Форма одежды парадная! Понял?
— Да, хозяин, — гаркнул Гаор, совершенно не представляя, как выглядит парадная форма в рабском варианте.
— Пшёл! — отпустил его хозяин.
Период на всё про всё. Ну, легковушка у него и так в порядке. А вот себя привести в парадно-приличный вид — это как? Чёрт, хуже нет, когда Устава не знаешь. И он бросился к Няньке.
— Старшая Мать, хозяин велел по-парадному. Это как?
— Рубашку смени, лохмы расчеши, — Нянька строго оглядела его. — На чём едете?
— На легковушке.
Нянька кивнула.
— Вот он, значит, куда собрался. Ну, в удачу ему. Идём, куртку тебе другую дам.
Нянька привела его в коридор, где стоял ларь с газетами, и из одного из шкафов достала старую, умеренно потёртую, но вполне крепкую кожаную куртку.
— Ну-ка прикинь.
Куртка оказалась впору, и Нянька удовлетворённо кивнула.
— Сапоги бы ещё сменить, да нету кожаных на тебя. Ну, так ботинки начисти как следовает. В кирзачах не садись. Гуталин у Джадда возьми, у него есть.
— Понял, Старшая Мать, — весело ответил Гаор, очень довольный тем, что всё так легко и просто уладилось.
И через период он въехал на "чистый" двор, остановил машину у крыльца, вышел и встал рядом. Машина сверкает, на нём начищенные до блеска ботинки, чистая рубашка и кожаная куртка, заодно Большуха ему и новые штаны дала, не "порты", а брюки, и он даже их на стрелку отгладил. Кудри, борода и усы расчёсаны. Полный парад, генеральский смотр!
Хозяин удовлетворённо кивнул, оглядев его и машину.
— Сейчас к Байгуру, — распорядился хозяин, усаживаясь на заднее сиденье.
— Да, хозяин, к Байгуру, — бодро гаркнул Гаор, выводя машину на улицу.
Он уже знал, что Байгур — это местный Сторрам. Магазин совсем не дешёвый и знаменитый на весь Дамхар. Значит, надо понимать, за подарками. А оттуда куда? Хозяин тоже при параде, но в штатском. А когда он его возил на встречу с однополчанами — было дело летом — то хозяин был при армейском параде, в капитанской форме со всеми орденами и с общевойсковыми петлицами, но без указания рода войск. Интересно, конечно: ордена боевые, а род не указан. Таких подразделений в армии немного. Прокуратура, интендантство, трофейщики… остальные свой род обязательно выставляют, знаки различия могут снять, даже награды, но пушечку, танк, или ещё что оставят, он своих пехотных тоже не стыдился. Что еще? ГРУ? Разведка-контрразведка? Но… не его это дело. Надрызгался тогда хозяин классически, в лучших армейских традициях. А сейчас что будет?
За этими размышлениями Гаор доехал до магазина и поставил машину на стоянку.
— Жди здесь, — бросил ему хозяин, выбираясь из машины.
— Да, хозяин, — привычно бездумно ответил в хозяйскую спину Гаор, откидываясь на спинку сиденья.
Будто он где-то в другом месте может ждать, а не в машине? Соседние машины пусты или со свободными шофёрами, так что ни поболтать, ни перемигнуться не с кем. Но ждать пришлось недолго. Вскоре хозяин появился, а за ним две девчонки-рабыни в оранжевых комбинезонах везли нагруженную нарядными коробками и пакетами тележку. Однако… Гаор вышел помочь уложить покупки в багажник и в толкотне успел по-быстрому лапнуться с ними. Хозяин дал девчонкам чаевых, кивком усадил его за руль и, когда они отъехали, хмыкнул.
— Умеешь ты, котяра, по-быстрому.
Гаор позволил себе ухмыльнуться в ответ. Котярой хозяин его назвал в одном из первых, ещё совместных рейсов. Когда из-за чего-то он заночевал в фургоне. Ночью к нему поскреблись, и он впустил эту шалую бабёнку. Что фургон отлично просматривается из окна гостевой спальни, он не подумал, и хозяин увидел, как он на рассвете выпускал ночную гостью. Тогда обошлось лёгкой оплеухой за помятые мешки с мукой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
