— А теперь? — спросил все тот же мужчина, немного отойдя и встав передо мной.
— Лучше, — выдавливаю из себя пересохшим горлом.
— Отлично. Значит, я закончил, — произнеся это, он быстро куда-то пошел, обойдя меня и скрывшись где-то за моей спиной. Следом донесся звук открывшейся и затем закрывшейся двери. И больше никаких звуков, тишина.
Пока остался один, пытаюсь осмотреться по сторонам. Может, мне и стало получше, но до нормального состояния еще очень далеко. Голова теперь шевелится, но крайне неохотно и медленно. Но тем не менее, стиснув зубы, вначале поворачиваю ее в одну сторону, а потом в другую, осматриваясь.
Не сказать, что осмотр принес мне много нового. Увидеть что-то интересное не получилось, разве что выяснил, к чему именно я прикован. А прикован я к каменной широкой колонне — руки вверху, ноги внизу, вернее, одна нога, а грудь и талию охватывают широкие кожаные ремни, сковывая меня и не позволяя хоть как-то пошевелиться. Брони на мне нет, что логично. Как и какого-то оружия или амулетов. Осталась лишь обычная моя одежда, в которой я был раньше.
А в остальном ничего, кроме голых стен, увидеть не получилось, если тут что-то еще и есть, то находится оно позади меня и заглянуть туда я не могу. А то, что я раньше принял за какую-то мебель, оказалось лишь темным пятном, куда хуже попадал свет от светильников.
Закончив с осмотром, пробую применить магию. Освобождаться и пытаться сбежать пока не собираюсь, не в том состоянии. Далеко ли я убегу, не зная ни где нахожусь, ни какая тут обстановка? Это не говоря про мое состояние, по ощущениям я, может, пару метров кое-как и преодолею, но потом есть риск, что просто рухну на пол, не в состоянии двигаться дальше. Так что просто хочу узнать, как с ней сейчас у меня обстоят дела.
И магия вроде бы при мне. Никаких проблем с ее контролем не ощущаю. Но имеется другая проблема — энергии у меня мизер, не хватит даже на одно какое-то дохленькое заклинание, а энергию мира почему-то зачерпнуть не получается. Эта комната изолирована от внешнего мира? Этакий вариант тюремной камеры для магов, только не вытягивающий энергию из тех, кто находится в ней, а просто отрезающий их от окружающей энергии?
Додумать мысль не успеваю, услышав, что дверь открылась и сюда кто-то вошел. Пара секунд, и передо мной встал какой-то мужчина. Другой, не тот, который меня лечил. Этот моложе, ему лет тридцать, в броне и с оружием.
— Где девчонка и мужик? — спросил он у меня.
— Какая девчонка и какой мужик? — спрашиваю, искренне не понимая, про кого он говорит.
— Паладин, что была с тобой, и предатель Вурса.
— Не понимаю, о чем вы, — отвечаю уже не искренне. Еще бы я ему рассказал, где они. Наивный. Я, может, и в полнейшей заднице, но сдавать их не собираюсь, особенно Ронэ.
Мужик подскочил ко мне и сильно ударил в живот. Боль прострелила тело, и если бы не был прикован, то точно согнулся бы пополам.
— Где они? — спросил он снова.
Вместо ответа плюю в него вязкой слюной. И за это он снова ударил меня. На этот раз по лицу, разбив мне губы.
— Где они? Выдай нам предателя, и мы отпустим тебя.
— Предателя? — спрашиваю, криво усмехнувшись окровавленными губами, предыдущий удар разбил их мне.
— Предателя. Он предал орден и понесет за это наказание. Его найдут. Это лишь вопрос времени.
— Кто тебе сказал, что он предатель?
— А кто сказал тебе обратное?
— Мои навыки и заклинания. Вы хоть знаете, кого пленили?
— Знаем. Констебля, который влез куда не стоило.
— За меня будут мстить, мы не прощаем такое.
— Пусть тебя вначале найдут. — Произнеся это, он вновь ударил меня в живот.
Кажется, этот удар что-то повредил, и в животе вспыхнула сильная боль, не спешащая стихать.
— Говорить будешь?
В ответ молча смотрю на него.
— Тебе же хуже. Я хотел по-хорошему, но ты сам выбрал. — Ударив меня еще раз, он ушел.
Но вскоре дверь вновь хлопнула, и кто-то зашел. Не дойдя до меня, он остановился и начал что-то делать, чем-то греметь. Спустя секунд десять он показался передо мной, таща столик с наложенными на него инструментами. Инструментами для пыток.
Ничего не говоря, мужчина, раздетый по пояс и в простых холщовых штанах, взял со стола нож и вогнал мне его в бедро относительно целой ноги. Не остановившись на этом, он повел его вниз, разрезая мою ногу. Дойдя до колена, он выдернул нож и всадил мне его в живот.
— Где Вурса? — спросил он, вытащив нож.
Я же лишь смотрел на него, вытаращив глаза и сцепив зубы, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Не добившись от меня ответа, он всадил мне нож под ребра и начал буквально вскрывать мою грудную клетку. И его нож прямо под моим взглядом спокойно разрезает кости, словно там вместо них что-то мягкое.
Эй, я такими темпами не то что ответы не дам, а даже не доживу до этого момента! Вскрыв мою грудь, палач отложил нож и, взявшись за железные щипцы, ухватился ими за нижнее ребро и стал его выворачивать наружу.
— А-а-а! — не выдержав, ору во все горло.
Мой крик лишь раззадорил палача, показал ему, что он на верном пути. И он продолжил. Вывернув мне ребра одно за другим, но при этом не полностью вырвав их, а сделав так, чтобы они торчали наружу, он взялся за мои пальцы. Сломав их все и раздробив каждый сустав на руках, он принялся за мои колени. И это был далеко не конец. Он клеймил меня, жег, резал, бил, поливал какой-то дрянью, от которой раны пылали огнем. Что только не делал со мной.
Боль снова затопила мое сознание, только по издевке судьбы я не провалился в небытие, продолжая бессильно наблюдать за тем, что этот урод творит с моим телом. И он больше ничего не спрашивал, задав один раз вопрос, он к нему не возвращался.
Сколько времени продлилось это безумие — не знаю, но в какой-то момент, когда на мне, кажется, не осталось и живого места, однако я каким-то чудом все еще был жив, палач прекратил пытать меня. Быстро и умело сложив все мои кости и лоскуты кожи на свои места, он использовал на мне лечебный амулет. Наивный, с такими ранами он мне не поможет, лишь протяну немного дольше. И после этого палач куда-то ушел, оставив меня одного.
Попытаться освободиться и сбежать? Ха, смешно. Теперь я точно на это не способен. Отсутствовал палач недолго, вернувшись вместе с кем-то.
— Приступай, — бросил он второму человеку.
— Опять ты перестарался, — раздалось недовольным голосом в ответ. — Ты хоть спрашивал у него нужное?
— Спрашивал, — ответил палач. И ведь не соврал, он в самом деле спрашивал, один раз в самом начале.
На это второй человек уже ничего не ответил и подошел ко мне. Его я еще не видел. Замечаю его внимательный взгляд, которым он осматривает меня. Пройдясь им от головы до ног, он положил мне на грудь свои руки, и они окутались магическим свечением. Целитель. Вот же дерьмо, я даже случайно умереть не смогу во время пыток, просто не позволят. Вот это я попал…
Провозившись со мной какое-то время и с большего подлатав, хотя полностью и не исцелив, целитель ушел, оставив меня с палачом. А тот, поперебирав свой инструмент, снова принялся за меня. Начать в этот раз он решил с моих рук, принявшись медленно и со вкусом ломать пальцы. Сразу видно, что свою работу он любит. Еще бы эта работа была другой, а не пытать меня…
Снова и снова он пытал меня. И каждый раз, когда на мне уже не оставалось живого места, приходил целитель и не позволял мне умереть. Сколько раз это повторялось? Без понятия. Но мое тело превратилось в один сплошной грубый рубец, который палач продолжал вскрывать.
В какой-то момент мое сознание не выдержало всего этого безумия, и я провалился в полубредовое состояние — вроде бы и не без сознания, но и происходящее со мной воспринимаю искаженно. Все, что запомнил, — это бесконечную боль, она пропитала все мое тело, каждый уголок моего сознания.
А еще палач задавал вопросы. Где Вурса? Где Ронэ? Что мы задумали? И все в таком духе. Я ничего ему не отвечал. Молчал или кричал от боли. Да и, наверно, даже если бы и хотел, то был уже не в состоянии что-либо ответить ему.
