Святозар придвинулся, обнял меня за плечи:
– Ну все, все, расслабься, королевишна. Все дела переделаны, хоть в остроге можешь отдохнуть.
Я уткнулась носом в кашемировую ткань свитера. Пахло приятно.
«Джоконда подбирает нашему лягуху хороший парфюм», – подумалось мимоходом.
– Тебе холодно, наверное, без куртки.
– Ну уж не хуже, чем тебе, только в куртке, – Святозар, кажется, улыбался, были у него в голосе такие специфические улыбательные нотки. – О чем хочешь поговорить? О превращениях, о злыднях или о любви? Я же у тебя вместо личного психолога бесплатно подрабатываю?
– Чего сразу бесплатно? – понарошку обиделась я. – Я тебя прочь не гоню, мамке твоей на тебя не жалуюсь. Чем не оплата?
– Точно. Так я тебе по гроб жизни обязан, значит. Ну давай, говори. Отработаю, сколько получится. О чем думаешь?
– О мужиках, – честно сказала я. – Почему вы такие поганые в массе своей? Вот, положим, Ларс. Чего ему не хватало? Чем я была нехороша?
– Может, слишком хороша, – лягух погладил меня по спине, утешая. – Мне Джоконда про горе твое рассказать успела.
– И что думаешь?
– Ну, скажем так, почему он так поступил, я доподлинно не знаю, но ведь и ты тоже не знаешь. Тебе бы сначала с ним пообщаться надо, а уже потом с плеча рубить.
– Не могу, – я всхлипнула. – Как вспомню его поцелуи с Гриделень, мутит.
– А ты не вспоминай.
– Тебе легко говорить!
– Говорить всегда легко. И ты с Ларсом побеседуй.
– Я хотела ему отомстить.
– Судя по тому, как он кубарем летел, у тебя это неплохо получилось.
– Нет, не так отомстить, по-настоящему.
Видимо, в моей крови оставалось еще достаточно алкоголя, иначе ничем не объяснить то, что я за три минуты выложила добровольному психологу о своих коварных планах и их почти воплощении.
– Жанка у тебя та еще… – лягух закончил смачным, но абсолютно неприличным словом.
Я отодвинулась и залепила ему пощечину:
– Еще раз так о моей подруге отзовешься, отправишься к своей мамочке на ПМЖ! Все понял, недоросль?
Святозар потер щеку, на которой уже проступали лиловые контуры кровоподтека:
– Больше никаких плохих слов, – он зло и отстраненно улыбнулся, – про твою любимую подругу. А теперь подумай, что произошло бы, если бы Пак на тебя корону вовремя не надел? Ты бы переступила через своего Ларса и пошла бы с принцем?
– Еще неизвестно, кто бы из них в рукопашной победил, – я потерла ладонь, она болела.
– Принц, – уверенно сказал Святозар. – Он бы твоего демона слегка потешно покалечил, так чтоб и ему больно было и тебе за него стыдно.
– У Ларса был кинжал… – пробормотала я, опустив глаза.
– Не важно, – мотнул головой лягух. – А потом ты пошла бы с принцем… Куда он тебя повел бы? Точно! В свою резиденцию. В спальню.
Я вспомнила черные простыни и отчаянно покраснела.
– А наутро ты бы сбежала от него.
– Не обязательно.
Про самку богомола я Святозару рассказать не успела.
– Сбежала бы, Дашка. Потому что наутро тебе было бы очень стыдно и очень плохо. Ты бы исстрадалась о своем Ларсе и о своих принципах.
Я фыркнула:
– Ты слишком преувеличиваешь значение секса.
– Я? – лягух картинно развел руки, будто предлагая на себя полюбоваться. – Я? Не ты? Просто для фей секс – это просто приятное времяпровождение, и ты, общаясь с ними, начала считать, что это правильно.
– А это не так?
– Для тебя не так.
– Недоросль!
– Дура!
– Дурак!
– Уже было!
От следующего удара лягух увернулся и даже перехватил мою руку за запястье.
– Я, кажется, помешал?
Ноги Эмбера будто не касались пола, с такой плавностью он приблизился к решетке.
– Не помешал, – ответил за нас обоих Святозар. – У Дарьи Ивановны перевозбуждение наступило вследствие незапланированного превращения в вещую птицу. Так я ее перевозбуждение народными методами лечу.
Лягух разжал пальцы, я отдернула руку.
– Ты нас выпустишь?
– Конечно, – принц провел кончиками пальцев в воздухе, прутья рассыпались металлической пылью. – Завтра никто здесь не будет помнить, что у них была, – Эмбер запнулся на моем имени, – Кузнецова.
Я поежилась, переступая по полу босыми ногами. Эмбер щелкнул пальцами. На потертом линолеуме материализовалась пара туфелек.
– Или ты предпочтешь, чтоб я нес тебя на руках?
Я покраснела и обулась.
– И куртку мне не забудь вернуть, – никак не успокаивался Святозар.
Я гневно обернулась:
– Я сейчас же твои обноски сниму! Понял? И голая на мороз выйду!
– Тебя еще кто-то в Энске голой не видел? – Лягух картинно упер руки в бока. – Так надо на мобильный снять, в сеть выложить! Нельзя лишать сограждан такого зрелища!
– Хочешь, я его накажу? – шепнул Эмбер, притягивая меня к себе.
Я испугалась. Как умеет наказывать принц Лета, я знала, на своей шкуре как-то испытывала. Поэтому пискнув: «я сама», быстро подошла к Святозару и поцеловала его в губы. Лягух обиженно моргнул, превращаясь.
– Ну вот и все, – я подставила Святозару ладонь и упаковала лягушонка в карман куртки.
В участке стояла такая звенящая тишина, что голова слегка кружилась, когда я осторожно шла по коридору.
– Ну что? – Эмбер галантно придержал мне дверь. – Продолжим с того момента, на котором остановились?
Я вздохнула и подняла затравленный взгляд:
– Нет, извини. Я вела себя не лучшим образом, и ты вправе сейчас на меня обижаться.
– Порыв прошел? – принц взял меня за руку и легонько поцеловал ладонь. – Я подожду, Кузнецова.
Мне хотелось объяснить Эмберу, что я чувствую, рассказать про любовь и судьбу, про свое разбитое сердце. Но на личного психолога принц похож не был.
– Предсказание сделано, – перевела я разговор. – Не хочешь мне за работу заплатить?
– Хочу, – Эмбер тряхнул волосами, я заметила, что за последние пару часов в его шевелюре еще прибавилось седины. – Но не могу. Ошейник твоего супруга я уже отдал.
– Кому? – фальшиво удивилась я.
– Не важно. Эту неустойку, Кузнецова, я буду тебе должен. В любой момент можешь ее от меня стребовать.
– Понятно, – ничего я не понимала.
– Только, во-первых, не продешеви, а во-вторых, время выбери с умом, когда другого выхода у тебя не останется.
Я зашевелила губами, проговаривая его фразы, чтоб запомнить крепко-накрепко и проанализировать на досуге.
– Я еще хочу выяснить у тебя про Анну, – повернулась я к принцу, когда уверилась, что ни одного словечка не забуду. – Почему ты ей не помог?
Мне ответила тишина. Принца Лета рядом со мной не было. Ушел по-английски, не прощаясь. Значит, все-таки обиделся.
Я пожала плечами. Чувство вины присутствовало, но не давило. Я подумаю об этом потом.
И Дарья Ивановна Кузнецова, умница, красавица и вещая птица вышла за двери полицейского участка в зимнюю метель.
Город не готовился к празднику, он был к нему уже готов. Разноцветные гирлянды лампочек оплетали деревья и фонарные столбы, на площади перед городской администрацией стояла огромная украшенная игрушками ель, немногочисленные прохожие – нарядные и частично не совсем трезвые – спешили в гости или домой, чтоб праздновать наступление Нового года в теплой компании. Я собиралась встретить праздник в одиночестве.
Новый год – самое время, чтоб проанализировать свою жизнь, продумать планы, всплакнуть перед телевизором.
Я пойду домой, запрусь, выревусь, и моя непутевая жизнь придет в норму как по мановению волшебной палочки.
Холодно было просто адски. Морозный ветер забирался под куртку, я стучала зубами и перемещалась перебежками от квартала к кварталу, на перекрестках ветер просто сбивал с ног. Вы скажете, что логичнее было бы вызвать такси и добраться с комфортом, и будете правы. Но денег у меня не было, телефон остался в участке, а моральных сил, чтоб вернуться в полицию и вызвать оттуда машину, у меня просто не оставалось.
– Даша! Даша, остановись! Сядь в машину!
