Мама покачала головой:
– Будет внимание от кольца отвлекать. Один, максимум два цвета.
Я завернулась в белый махровый халат и уселась в крутящееся кресло перед зеркалом. За спиной у меня материализовались еще две девушки в костюмах. Одна держала стопку шуршащих пакетов с бельем, другая – светлые туфельки.
– Обувь в топку!
Мама веселела на глазах. Сам процесс подготовки доставлял ей немалое удовольствие.
– В конце концов, потом и развестись можно, – громко прошептала она, решительно разрывая упаковку шелковых чулок.
Я засмеялась и откинулась на кресле. Над моими волосами уже колдовал парикмахер. А я очень любила, когда над моей шевелюрой кто-то колдует.
В комнату заглянула Жанка, отсалютовав нам бокалом шампанского:
– Что-что, а сюрпризы твой Ларс делать умеет!
Я поманила подругу:
– Помощь нужна, – шепнула я, когда она склонилась к моему креслу. – Тут где-то куртка валяется. В кармане Святозар.
Жанка пьяненько хихикнула:
– Найти и поцеловать?
– И желательно без свидетелей.
– Будет сделано! – подруга разогнулась, вылила в себя остатки шампанского. – В лучшем виде.
Одна из девушек опять наполнила ее бокал. В шампанском у нас недостатка не было.
Минут через сорок я, в кружевном шелковом белье, чулках с подвязками и в фейрийских туфельках, которые моя родительница сочла подходящими к случаю, стояла перед большим трехстворчатым зеркалом в смежной комнате.
– Платье! – торжественно сообщила одна из девушек.
И в комнату внесли целый сугроб, состоящий, казалось, из одних кружев и блесток. Я испуганно охнула и ступила в этот ворох, осторожно разложенный у моих ног. Ткань, шелестя, поднялась, охватывая мое, покрытое мурашками предвкушения, тело. Платье было прекрасным, длинным в пол, плотно сидящим на бедрах, раскрывающимся от коленей изящными лепестками. То, что я приняла за кружево, оказалось белоснежными полосками меха, оттеняющего мои волосы. Плечи, открытые и выглядящие беззащитными, укрыла меховая накидка с прорезями для рук.
– Новогодняя сказка, – торжественно сообщила девушка, прищелкивая чуть слева изящную муфту. – Ваш будущий муж настаивал на зимней тематике.
– Неплохо, – после паузы решила мама. – Что сверху? Фата? Диадема?
– Никаких диадем, – как могла спокойно сказала я.
Не хватало мне еще прямо здесь в вещую птицу перекинуться.
– И фаты тоже не надо.
Еще неизвестно, что мой организм способен за венец принять. Может, мне теперь даже зимнюю шапку носить нельзя. Сначала надо будет поэкспериментировать с головными уборами.
– Тут оригинальное дизайнерское решение, – сообщила девушка. – Зимнее и сказочное.
Она провела рукой мне по спине, перебрасывая всю массу локонов на грудь, и набросила на голову капюшон. Я уставилась в зеркало. Сказка называлась «Снежная королева» и играла я в ней роль Герды, невинной девочки, отправившейся на поиски Кая. Очень нарядной Герды. Очень сексуальной Герды.
– Мне нравится, – решила мама.
Ее одобрение дорогого стоило. Я еще помнила, до каких истерик она доводила портних на своей свадьбе.
– Последний штрих, – девушка выдвинула ящик бюро, поколдовала с ключиком и достала черный бархатный футляр. – Драгоценности.
Жемчужные серьги, изящные, но массивные, оттянули мочки.
– На шею ничего не надо, – решила мама после минутного размышления. – А у твоего Ларса есть вкус.
– Разумеется, ведь он выбрал меня!
Ни чаю, ни кофе мне так никто и не принес, поэтому я схватила с ближайшего столика бокал с шампанским.
– Кажется, я готова.
Пузырьки щекотнули нёбо.
Я этого достойна? Вот ведь глупости какие от нервов в голову лезут, кто бы мог подумать. Я нащупала кончиками пальцев муфту. Праздничное настроение все никак меня не настигало, хотя я очень старалась.
За дверью меня встретили восхищенные возгласы гостей и аплодисменты. Я слегка покраснела от внимания и присела в неглубоком реверансе. Зимняя сказка продолжалась. Какой-то незнакомый ребенок – крошечная девочка в кружевном платьице подбежала и подбросила вверх конфетти, сбоку мелькнула фотовспышка, я рассеянно улыбнулась. Где Ларс? Или ему не положено на меня в платье смотреть? Вроде примета есть такая.
– Пирожки принесла? – Пак тоже был нарядный, на его тирольской шляпе алел крошечный розовый бутон.
– Пирожки тут причем?
– Мне показалось, ты Красную Шапочку изображаешь, из одноименной сказки.
– Герду из «Снежной королевы», – пробормотала я, поворачиваясь в сторону очередной фотовспышки. – Кто тут распорядитель? Дальше мне куда?
– Сначала на регистрацию, потом банкет в «Ирие», – пикси сверился с мятой бумажкой, которую он выудил из-за обшлага рукава. – Ты, кстати, фамилию мужа брать собираешься?
– Собираюсь, – вспышки меня утомили, ломило виски и хотелось выпить чего-нибудь безалкогольного и температурой повыше таяния ледников. – Так положено.
– У Ларса в фамилии одни согласные, надо будет со Святозаром поспорить, с какого раза ее работник ЗАГСа произнесет. Ты, кстати, нашего добра молодца не видела?
– Видела. Я Жанку отправила его расколдовывать. А почему «работник ЗАГСа»? Я думала, мы по каким-то фейрийским обрядам сочетаться должны.
– А у нас в Энске – два в одном – фея в нужном учреждении работает. Она почти все фейрийские браки регистрирует, удобно. Народ к ней на полгода вперед в очередь записывается, со всей страны приезжают.
– И за сколько же Ларс нас к ней записал?
Мне почему-то стало грустно. Получается, все всё знали, кроме меня, старались, скрывали, сюрприз готовили, а я почему-то никак от этого сюрприза удовольствия получить не могу.
– Ты с Ларсом – особая категория, – шаловливо ущипнул меня за мочку Пак. – Вам ждать не пришлось. Жемчуг, кстати, неплох.
– Спасибо.
– Когда с матушкой меня познакомить собираешься? Я-то, конечно, пока скрываюсь изо всех сил, но часика через два напьюсь и совсем страх потеряю.
– Не до тебя, – отмахнулась я, во все глаза глядя на Ларса, идущего ко мне через зал. Смокинг ледяному демону был к лицу. – Но учти, покажешься ей без предупреждения – я тебя офисной мухобойкой прихлопну.
– Подумаешь, какие угрозы, – обиделся Пак – Пойду я тогда Жанке со Святозаром помогу. А то еще поцелует его не туда или не так. Нехорошо может получиться.
Бормотания пикси я уже не слушала.
– Держи, – Ларс подал мне букет крошечных белоснежных лилий, бутоньерка из таких же цветов украшала его петлицу. – Я его проверил. Гриделень не прикасалась ни к одному из лепестков. Идем?
Я взяла своего жениха под руку:
– Да.
Наша процессия высыпала на улицу и стала рассаживаться по машинам. Мама решительно разлучила меня с Ларсом:
– Не положено, чтоб жених с невестой вместе на регистрацию ехали. После регистрации – пожалуйста, – и почти насильно затолкала меня в ближайшую машину.
Пока я аккуратно раскладывала подол, мама села на пассажирское сидение впереди и скомандовала:
– Поехали.
Водитель был мне незнаком, я пробормотала приветствие, он в ответ кивнул в зеркальце заднего вида.
– Рассказывай, – мама развернулась ко мне всем телом. – Кто все эти люди?
– Друзья и знакомые, – я пожала плечами.
– Значит так, молодой человек, – обратилась мама к водителю. – Давайте потихонечку из колонны сворачивайте, мы домой поедем. Свадьба отменяется.
Щелкнул рычажок поворотника. Я испугалась:
– Подождите, я все расскажу.
И рассказала. Минут десять я возбужденно говорила, уставившись в снежную слякоть за окном.
– Ну вот и все.
– Значит, говоришь, пандан, – мама многозначительно переглянулась с водителем, тот пожал плечами. – Ну-ну…
Мы продолжали движение в кортеже.
– А чего, красивая история.
– Ваше мнение для нас очень важно, – саркастично бросила Маргарита Аркадьевна. – Молчите. Мне нужно подумать.
Подумать ей нужно! Дочери двадцать четыре уже. Сама-то в моем возрасте уже и замужем давно была, и ребенка родить успела, и даже развестись, оставив этого самого ребенка на бабушку. Нет, я не жалуюсь, бабушка меня прекрасно воспитала, но некоторым женщинам про совесть вспомнить не мешало бы.
