к нищим тибетским монахам. Я дал им пустышку — пласебо. И кое-что ещё, что скорее расстроило их замыслы, хотя вначале казалось, что полученные от меня тайные знания помогают. У меня нет рецепта абсолютной власти. Мне она не нужна. Однако я могу помочь тебе — ты просишь совсем о другом. Кстати, ты привезла мне деньги и обещанные подарки, женщина? Знаю, привезла. Так почему же ты прячешь их в старой пещере у ручья, да ещё и под присмотром злющего головореза с винтовкой?
«Чёрт побери, он действительно читает мои мысли или это просто удачный розыгрыш — результат тщательной слежки?»
Старый лама закашлялся, потом наклонился и без обиняков сплюнул прямо на каменный пол. Частички его слюны повисли на коричневой монашеской накидке.
— Я не читаю твои мысли, женщина, просто знаю. Кстати, твоё нижнее бельё зелёного цвета. Тащи мои деньги сюда. Ты привезла донора? Он действительно желает умереть?
Ютта утвердительно кивнула:
— Этого солдата недавно контузило: парень стремительно теряет слух, зрение и рассудок. Очень скоро он превратится в овощ.
Она поднялась с подушек и направилась к выходу. Массивные двери распахнулись, в молельный зал ворвался снежный вихрь.
— Нравится наша весна? — спросил старик.
Через полчаса он сидел на том же месте, поджав под себя ноги. На подушечке для священных текстов возлежал распахнутый пластиковый кейс. Джингпа Вангьял Олмо ковырялся в долларовых пачках с таким видом, будто осматривал кучу крысиных трупиков в поисках хотя бы одной выжившей мышки.
— В общем-то я собираюсь продать тебе воздух, — проговорил бонский лама, — С моей помощью мы лишь немного ускорим процесс, ибо блуждающие по Бардо — посмертному миру — некоторые особо развитые человеческие сознания очень скоро будут находить себе новое воплощение там, где лучше всего себя чувствует разум. Без всяких ритуалов и тайных практик. Это как дом для человека. Еда, тепло, комфорт, уют, приятные занятия. Для продвинутого, развитого ума ваши компьютеры — желанное убежище. Впечатляющая память, превосходная обработка данных, способность к моментальным вычислениям и обработке результатов, невероятное тактическое мышление...
Лама замолчал и пожевал губами, будто бы вспоминая что-то.
— Наверное есть и ещё что-то, что он делает быстрее человека... — его бездонные глаза уставились на кончик носа Ютты, — Но я, честно говоря, мало что знаю об Искусственном Интеллекте. Лишь то, что он прекрасно подойдёт для проведения ритуала. У тебя, женщина, случайно нет с собой компьютера? Я хотел бы посмотреть. Понимаешь, я ни разу не видел эту штуку.
Ютта с недоверием уставилась на старика.
— Есть. Я принесу тебе.
Она поднялась с подушек и направилась в сторону маленькой комнатёнки, отведённой под её апартаменты. Джингпа Вангьял Олмо взмахнул рукой: Майор Аулин застыла на месте, не в силах двинуть одеревеневшими ногами.
— Прости за дешёвые чары, женщина, но тебе наверняка нужно какое-то наглядное подтверждение того, что я могу совершать некие чудесные вещи. Хочешь я немного полетаю над снежными вершинами гор, окружающих мой монастырь?
— Не хочу, — ответила Ютта.
— Хочешь полетать вместе со мной?
— Нет, старик, просто освободи мои ноги, — её ноздри раздувались, словно у быка, учуявшего тореадора.
Лама щёлкнул пальцами и Ютта бессильно опустилась на каменные плиты молельного зала. Старик, кряхтя, поднялся со своего места.
— Компьютер принесёшь, когда закончим ритуал. А сейчас пойдём — настало время.
Они проследовали по тёмному коридору, продуваемому чудовищными сквозняками и спустились вниз по узкой каменной лестнице. Здесь обнаружился небольшой зал, хлипкая деревянная дверца, ведущая в примыкающую к нему маленькую комнатёнку была широко распахнута. У входа собрались несколько монахов и люди Ютты. Постаревший и облысевший Кевин сидел в углу закутавшись в шкуры горных яков. В комнатёнке на грубом топчане сидел тот самый солдат, что изъявил желание принять смерть и новое перерождение.
— Ты же понимаешь, женщина, что нам придётся его убить? Прямо сейчас.
Ютта кивнула.
— Тогда идите все отсюда прочь. Я хочу убедится, что этот человек добровольно хочет принять смерть.
Ютта кивнула головой. Её люди встали и последовали вслед за своим командиром — любоваться на заснеженные пики Гималаев.
* * *
Спустя трое суток они снова собрались в том же подземном зале — все, за исключением контуженного солдата. Тот лежал на берегу живописного ручья, похороненный под огромным курганом из камней. Люди Ютты и она сама строили его все эти дни ожидания.
— Ты читала мантры, которые я тебе дал? — строго поинтересовался старый лама.
Ютта кивнула. Старик подцепил длинным ногтем её подбородок и приподнял голову.
— Я сказал прочесть их десять тысяч раз.
— Я прочла девять тысяч шестьсот семьдесят два раза.
— Ладно, — губы ламы приподнялись, будто у скалящегося волка, — Пойдем со мной, краснокожая женщина, а все вы, — узловатый палец обвёл залу, — Убирайтесь прочь, и не подслушивайте.
Бездонные, пустые глаза уставились на Кевина. Бывший босс вздрогнул и поплёлся в сторону лестницы. Остальные последовали за ним. Лама и Ютта зашли в комнатёнку и плотно прикрыли за собой дверь
— Дай мне сосуд для ума, — старческая иссохшая рука требовательно протянулась к Ютте.
— Это выглядит, как те штуки, которые прилетали с неба, когда красные китайцы пришли в Тибет с оружием в руках.
Сосуд и правда напоминал снаряд: блестящий цилиндр с обтекаемым коническим навершием имел несколько маркировок и панель с разъёмами, датчиками и маленьким матовым экраном.
— Что там внутри? — ноготь ламы постучал по цилиндру.
— Я же рассказывала тебе старик: ядерная батарея, процессор...
— Довольно, — лама снова оскалился, — Я не знаю, что это такое, но чувствую: это достойное вместилище для ума солдата. Но запомни: после ритуала это полено не возопит, что он был Джеком или Мейсоном. Он вообще ничего не будет помнить. И не вздумайте ему напоминать. Реинкарнация ума подобна пламени, что передаётся от свечи к свече. Пламя одно, но свечи разные. Это будет абсолютно другое существо. И его нужно будет воспитывать. Как маленького ребёнка. Я читал одну книгу, мне её подарили лет пятьдесят назад какие-то европейские паломники. Она рассказывала о деревянном человечке, которого создал пьяный плотник. Вас ждёт похожая история. Не повторите ошибки старого Джеппетто. Фотография парня с собой?
(Примечание: Джеппетто — столяр, вырезавший Пиноккио).
Цветное фото легло перед стариком. Обычный парень, которых миллионы на земле. Русые волосы зачёсаны назад, белая футболка и синие джинсы.
— Как его звали?
— Его звали Джек.
