– Ну, тогда нам нечего тут стоять! – сердито сказал Тула-Бука. – Пойдем-ка на земли урусов и вдоволь их пограбим. Оберем их, как глупых баранов! И пусть позлится этот Ногай, что мы разорим его данников!
Ногай в это время осаждал Краков. Однако все попытки татар ворваться в хорошо укрепленный город были безуспешны.
– Зря мы не взяли тяжелые пороки! – возмущался Ногай, махая руками. – Но вот как их сюда привезти: река такая неудобная, широкая, с крутыми берегами?
– Этот город не возьмешь, имея только лестницы, – качал головой сидевший рядом на коне князь Роман Брянский. – Ты же видишь, государь, какие потери в людях у Федора Смоленского…
В это время прискакал Ногаев посланец от Тула-Буки.
– Государь! – сказал он громко, осадив резвого коня. – Тула-Бука не захотел идти к тебе! И дерзко о тебе говорил! Величал себя господином и требовал твоего повиновения!
– Повиновения? – возмутился Ногай и даже привстал в седле. – Или я ослышался, или совсем оглох?
– Нет, государь! – сказал, хмурясь, посланник. – Ты все услышал!
– Тогда, мои верные люди! – вскричал разгневанный Ногай. – Немедленно собирайтесь! Я больше не хочу здесь воевать! Пошли же домой! Нам не нужны ни эти ляхэ, ни их города! Вот какой новый хан! Он – настоящий злодей! Я этого не прощу молодому наглецу!
ГЛАВА 20
ГОРЕСТИ КУПЦА ЛЕПКО
Холодной декабрьской ночью 1287 года купец Лепко возвратился домой в свой родной Брянск. Этот год был для него особенно тяжелым. Еще летом он уехал вместе с князем Романом в ногайские степи. Хотя князь Роман уже давно выплачивал дань не сарайскому хану, а Ногаю, возить серебро и меха, пересчитывать у татарских денежников слитки и тюки с драгоценной пушниной приходилось уже немолодому брянскому купцу. Лепко Ильич приезжал в Ногаево кочевье вместе с князем и его войском, а возвращался назад один с небольшим, в два десятка человек, отрядом княжеских дружинников. Кочевья Ногая постоянно менялись. Как только многочисленные стада старого ордынского темника пожирали всю степную траву, татары уходили в другие, нетронутые места, чтобы через некоторое время вновь вернуться на прежнее кочевье. Приходилось, порой, несколько дней искать стоянку беспокойного татарского воеводы.
В эту весну брянцы, прибыв на место прошлогодней стоянки Ногая, три дня искали его богатый зеленый шатер и когда, наконец, натолкнулись на сторожевые отряды всесильного татарского временщика, были чрезвычайно измотаны и расстроены. Впервые Ногай отъехал так далеко, вплотную приблизившись к границам венгерского короля.
Уже и сам князь Роман большую часть пути проводил в телеге, лежа на мягких, набитых сухой травой, мешках. Ему еще предстоял тяжелый изнурительный поход на Польшу, куда Ногай вновь вторгся осенью. А все жаркое время прошло у князя в ногайских степях: либо на ханской охоте, либо в шатре великого темника.
Брянские воины тоже приобщились к степной охоте и даже научились извлекать из этого немалую пользу: пойманные в бескрайних степях зайцы и прочая дичь составляли немалую долю в их пропитании. Кроме того, они, страдая порой от безделья, пристрастились ловить рыбу в многочисленных реках и речушках, протекавших по бескрайним степям.
Иногда и сам князь Роман приходил посмотреть, как вытаскивали его воины из вод Днестра, Днепра или Дона сети с богатыми уловами.
Однажды на рыбалку явился и сам Ногай, подивившийся рыбацкому мастерству брянцев. Он долго стоял, любуясь, как ловкие брянские дружинники извлекали из своих сетей огромных осетров, сомов и лещей.
Сам купец Лепко чрезвычайно любил рыбалку. Он тоже часто ходил на берега рек с дружной брянской ватагой. Это покойный отец Илья Всемилович научил его ловить рыбу. Тот часто в свободное от торговых дел время ходил с сыном на Десну и Днепр: ловил и удочкой, и сетью, и многими, известными ему хитроумными устройствами, которые широко применялись на Руси.
Отец также показал своему любимцу Лепко, как легко и быстро обрабатывается рыба, как сберечь только что пойманный улов от порчи. Особенно умел старый купец коптить рыбу! В этом у него равных не было! Используя любое, попавшееся под руку дерево, всевозможные ароматные травы и коренья, он прямо на берегу раскладывал костер и, с помощью своих верных слуг, в короткое время приготавливал такие вкусные блюда! Долго учился этому Лепко Ильич у отца, когда же у него стало все получаться, старый купец охотно доверил сыну копчение своего улова, и они возвращались домой сытыми и веселыми, с полными копченой рыбы лукошками.
Вот и здесь, в ногайских степях, Лепко Ильич воспользовался своими, полученными от отца, навыками.
Ордынский полководец как раз пришел со своими людьми, когда Лепко Ильич извлекал из горячих углей и полуобугленных досок, собранных по берегам рек, золотых, дымившихся лещей.
Полюбовавшись очередным уловом брянских воинов, Ногай подошел к костру и с интересом уставился на складываемых купцом Лепко прямо на мешки, копченых рыб.
– Неужели эти рыбы съедобны? – спросил он, качая головой.
– Это вкусная еда, государь! – ответил, кивая головой, Лепко.
– Мы охотно едим рыбу, государь, – весело сказал подошедший к ним, сгорбившийся, седовласый Роман Брянский. – Рыба – очень сытная и полезная пища!
– Однако же я об этом ничего не знал, – сказал, морщась, Ногай. – Но говорят, что наши люди в Сарае уже давно едят рыбу…Но все же, по нашим древним поверьям, рыба – это душа обиженного умершего!
– Это сущая чепуха, государь, – усмехнулся князь Роман. – У нас тоже есть разные сказки. Вот, к примеру, наши древние предки считали лебедей и журавлей священными птицами, в которых вселялись души покойников! Однако мы сейчас охотно кормимся этими птицами и очень тем довольны. Какой только бессмыслицы не придумают люди!
– Вот попробуй, государь, этого жирного леща! – сказал, подавая Ногаю большую, пахнувшую дымом, рыбу, Лепко Ильич. – Тогда узнаешь, какова на вкус рыба!
– Ну, что ж, попробую, – усмехнулся татарский полководец, вонзив свои белоснежные острые зубы в мягкую розовую плоть рыбы. – Однако же хороша эта рыба урусов!
Он с удовольствием съел всего большого, мясистого леща и подозвал своих приближенных. Те были вынуждены, морщась и кряхтя, съесть по кусочку копченой рыбы. Однако ни один из них не выплюнул ничего из того, что подал им искусный брянский купец.
– Научи же моих людей этому славному искусству! – сказал, улыбаясь, Ногай. – А если хочешь, оставайся в моем кочевье и вари мне такую рыбу! У тебя это хорошо получается!
Пришлось купцу до самой осени пребывать у Ногая и обучать татарских поваров искусству копчения рыбы. А брянские дружинники научили людей Ногая плести сети и рыбачить.
