– Пусть подышат дымом пожарищ, – сказал, потирая руки, князь Роман. – А теперь, – обратился он ко второму воеводе, – разбивай-ка, Славко, здесь лагерь и назначь ночной дозор. Принимайте пищу и готовьтесь ко сну!
– Князь мой славный! – раздался вдруг знакомый приятный голос и к нему подбежала веселая, бодрая Домена. – Я сама пришла с твоими людьми!
– Какая радость! – сказал довольный князь Роман. – Давай же, моя лада, поешь вместе со мной, а потом пойдем на отдых в мой походный шатер.
Наутро, едва забрезжил рассвет, к князю в шатер тихонько вошел его ночной стражник. – Великий князь! – тихо сказал он. – Пора вставать: к тебе прибыл человек из Смоленска!
– Я скоро приду, сынок, – сказал, вставая, Роман Михайлович. – Не тревожься, моя сладкая красавица, – кивнул он головой приподнявшейся с подушки Домене, – отдохни еще после такой ночи…А я пойду по делам… – И он вышел из шатра.
Смоленский посланец терпеливо ожидал брянского князя, сидя у потухавшего костра в окружении брянских дружинников.
Легко одетый, даже не умывшийся, князь Роман сразу же подошел к нему.
– Людей пока не будите, – сказал он воинам. – Мы успеем, если будут выходить смоленские воины.
– Ты всегда заботлив к своим воинам, великий князь! – сказал стоявший тут же воевода Добр. – Но им пора подниматься! Наши воины беззаботно спят, благодаря твоей доброте и жалости. Недолго до беды, батюшка!
– Ну, тогда будите людей, но без рожка, – сказал, махнув рукой, Роман Михайлович. – Не надо поднимать шум!
– Слушаюсь, батюшка, – кивнул головой Добр и побежал отдавать приказы.
– Здравствуй, великий князь! – сказал стоявший у костра смоленский боярин, одетый в богатый разноцветный парчовый кафтан. Под лучами восходящего солнца его одежда искрилась и переливалась всеми цветами радуги.
– Какая же мука так одеться в жарищу! – подумал князь Роман, глядя, как потный, краснолицый боярин прижимает к животу небольшую, но теплую, кунью шапку. – Здравствуй! – ответил он с усмешкой, оглядывая своего незваного гостя. – Кто ты такой и зачем сюда пожаловал?
– Я – Вышата, боярин покойного князя Глеба Ростиславича, а теперь его сына, твоего зятя Александра Глебыча…Ты должен помнить меня, великий князь…Я был на свадьбе твоей старшей дочери и сидел тогда неподалеку от молодого князя…
– А, так это ты, Вышата! – промолвил уже другим, дружеским голосом, князь Роман. – Тогда расскажи, как там моя дочь, внуки и сын Александр!
– С ними все хорошо, великий князь, – улыбнулся боярин. – Твоя дочь живет в почтении и процветании. И твои внуки, сыновья князя Александра, живы и здоровы. Василий с Иваном – уже добрые молодцы! Ты их сам увидишь, когда к тебе придет князь Александр…Однако сначала скажи, великий князь, почему ты разгневался на нас и привел сюда свое войско? Все горожане до смерти напуганы!
– Разве ты не знаешь, знатный княжеский боярин, – промолвил Роман Михайлович, – что натворил этот премерзкий Федор? Пусть теперь выводит мне навстречу свое войско! Передай это мое требование вашему бесстыжему князю!
– Я же сказал тебе, великий князь, что я – боярин только твоего зятя, – склонил голову смоленский посланец, – а этому князю Федору я не только не слуга, но, если не кривить душой, такой враг, что не хочется говорить! Мы, смоляне, не любим этого неправедного князя! Этот князь Федор сразу же сбежал в свой Ярославль, как только узнал о твоем походе. А с ним удрали и все его бояре. В городе остались лишь князь Александр с супругой, детьми и небольшим войском. Князь Федор, перед своим бегством, назначил Александра Глебыча воеводой. А на деле твой зять Александр – великий смоленский князь!
– Если бы так, – усмехнулся князь Роман. – Мне не верится, что князь Федор так просто отдаст этот богатый «стол«…Однако же пусть тогда мой славный зять Александр сюда пожалует. И приведет мою дочь с внуками. Я, наконец, увижу свою дочь и любимых внуков. А там и поговорим. Да, еще! Доставьте же сюда на цепи ту зловредную женку Лесану. Отпустите также со мной в Брянск того купца, Избора Ильича, с супругой, детьми и слугами. А остальное мы обсудим с моим сыном Александром…
– Сейчас же передам ему твои слова, великий князь! – склонился в низком поклоне смоленский боярин так, что едва не коснулся земли своей длинной седой бородой.
В полдень в княжеском шатре за большим дубовым столом сидели прибывшие из Смоленска желанные гости князя Романа. По правую руку от него восседал князь Александр Глебович, зять, с двумя сыновьями – Василием и Иваном, по левую – рядом с красавицей Доменой – дочь князя Романа и супруга князя Александра Агафья. Около нее сидел брат Олег Романович, не сводивший с сестры своих ласковых глаз. Бояре стояли у стола и молча слушали разговор двух князей.
– Так что, батюшка, я никак не могу тебе выдать ту злодейку Лесану, – говорил, прихлебывая из большой серебряной чаши ароматный пряный мед, князь Александр. – Она неожиданно сбежала из города дней пять тому назад, а куда – никто не знает! И вместе со своим батюшкой – купцом Порядко…Все обыскали, но никого не нашли. В тереме этого неправедного купца не было даже слуг…
– А как же купец Избор Ильич? – спросил громко, но без гнева в голосе, князь Роман. – Его надо выдать без промедления!
– Я сразу же освободил этого купца, когда сбежал мой отважный дядюшка Федор! Купец Избор получил назад все свое имущество, дома и постройки! Он сейчас пребывает в твоем лагере. Если хочешь, забирай его к себе!
– Ладно, сынок, – улыбнулся князь Роман. – Значит, пора положить конец этой войне. Пойдем восвояси!
– Вернул бы ты мне пленников, батюшка, – сказал нерешительно князь Александр, – да их имущество…
– Этого не могу, сынок, – отмахнулся рукой Роман Михайлович, поморщившись. – Если бы ты был великим смоленским князем, я бы с тобой согласился. А пока ты еще воевода, я только могу прекратить войну. Нельзя оставить без наказания поступки того окаянного злодея, князя Федора! Следует нанести ущерб его земле! На этом прощай! – Князь Роман встал и, подойдя к столу, обнял свою поседевшую и располневшую дочь. – Здоровья тебе, моя любимая дочь! – сказал он, обнимая и целуя княгиню Агафью. – Как же ты похожа на мою покойную мать!
– Прощай, мой славный батюшка! – сказала, утирая слезы, княгиня.
– Прощайте и вы, мои дорогие внуки! – сказал князь Роман, перейдя на другую сторону и целуя вскочивших со своих мест рослых молодцев. – Вижу, что вы уже совсем взрослые! Давно перешагнули два десятка. Передайте же своим супругам мои добрые пожелания и подарки!
– Прощай, наш славный дедушка! – почти в один голос крикнули светловолосые голубоглазые княжичи.
