– А зачем долго думать? – сказал вдруг Алгу. – А если поставить ханом тебя, Тула-Бука? Чем ты хуже того царственного дурачка?
– Да уж хуже не бывает! – усмехнулся Тула-Бука. – Я думаю, братья, что вам будет нетрудно поставить меня на ханское место…Все настоящие эмиры, муллы и даже имам хорошо ко мне относятся. К тому же я очень люблю вас всех, мои братья!
– Будешь тогда советоваться с нами по всем важным делам, – улыбнулся Тогрыл. – И все государственные должности мы распределим между нашими людьми. А всех эмиров глупого Туда-Мэнгу выгоним в шею!
– Твои слова хороши, брат, – улыбнулся Кунчек. – Тогда давайте свергнем этого дурачка и объявим ханом Тула-Буку…И станем все вместе править нашей Ордой! Вот тогда мы заживем!
– Ну, если так, тогда поехали в Сарай, – весело промолвил Тула-Бука. – Берите с собой как можно больше людей! И быстро подходите к ханскому дворцу. А там уже всеми силами расправимся с Туда-Мэнгу и его людьми!
И они, хлестнув коней, стремительно поскакали в Сарай.
Переворот состоялся быстро и легко. Как только вооруженные люди четырех братьев подошли к дворцу ордынского хана, стража, увидев их, разбежалась, не оказав ни малейшего сопротивления.
Хан Туда-Мэнгу сидел в это время в окружении своих факиров и фокусников, глядя с любопытством, как один из его любимцев извлекает из заднего прохода своего, стоявшего на карачках, товарища всевозможные вещи: бусы, кольца, а затем и разноцветные тряпицы. Это был любимый фокус ордынского хана. Он смеялся, как ребенок, и хлопал в ладоши.
Ворвавшиеся в ханские покои заговорщики, увидев столь мирную, безобидную и смешную сцену, остановились в недоумении.
– Зачем пришли, молодые люди? – весело спросил их Туда-Мэнгу.
– Да вот, государь, пришли свергать тебя! – сказал сурово Тула-Бука. – Наши люди не хотят тебя видеть великим ханом!
– Неужели? – усмехнулся Туда-Мэнгу. – Так этот шум из-за моего трона? Ради бестолковой власти? Вот вам! – Он высунул язык, выпучил глаза и заблеял по козлиному. – Получите и еще! – крикнул он и засмеялся. – А вот вам бараном прокричу: Бэ-э! Бэ-э!
– Ты не государь, а дурачок! – возмутился Алгу, извлекая из ножен сверкающий кривой меч.
– Не делай этого! – громко крикнул вошедший вслед за братьями-заговорщиками имам Али. – Разве вы не видите, что он сумасшедший? А за это нельзя казнить! Это – тяжелый грех!
– А как же тогда быть? – возмутился Тогрыл. – Наш великий государь Темучин не мог терпеть дурачков и поголовно их истреблял!
– Но Аллах не велит так поступать, ибо это злодейство! – возразил имам. – Темучин совершал такие поступки в давнее и очень тяжелое время. А теперь святая вера это запрещает! Пусть себе сидит в дурацкой юрте! Там есть надежные люди, которые будут о нем заботиться, кормить, поить…Надо туда же навечно поместить всех его факиров и фокусников. Зачем пачкать руки кровью этих безобидных дурачков?
– Вот это правильно! – весело сказал Тула-Бука. – Пусть же наши люди отведут этих дурачков в дурацкую юрту! Да приставят к ним самых надежных людей…Всем известно, что такие дурачки долго не живут и зря не растрачивают государственных денег!
– Да здравствует наш новый ордынский государь, – вскричал Алгу. – Тула-Бука!
– Да здравствует славный и праведный государь Тула-Бука! – кивнул головой имам Али и прижал руку к сердцу.
На следующий день в Сарае состоялся курултай, на котором был избран новый государь. Против имени Тула-Буки возражений ни у кого не было. Остальные заговорщики были объявлены первыми советниками государя.
Великий визирь и ордынские министры, которые управляли государством при покойном Мэнгу-Тимуре, вернулись на свои должности.
– Надо послать людей к Ногаю, – сказал Тула-Бука, заняв золотое кресло ордынского хана. – Будем готовить поход на неверных, Лэтвэ или Ляхэ…
– Надо бы вернуть Угэчи, сына Болху-Тучигэна, – молвил имам Али. – Как я знаю, он сейчас у Ногая! Тебе нужен верный советник, государь!
– У меня без того немало верных советников! – сказал на это новый повелитель. – Но я попрошу Ногая, чтобы он прислал ко мне этого Угэчи! Я пошлю людей к моему славному темнику!
Через три дня перед Ногаем в его отдаленном степном кочевье предстал посланник нового ордынского хана. Выслушав его, Ногай некоторое время сидел молча, а потом громко, раскатисто, захохотал.
– Видишь, Угэчи, – весело сказал он, успокоившись. – Этого бестолкового Туда-Мэнгу объявили дурачком! Я же тебе об этом говорил! Ох, и рассмешил меня этот ханский посланец! – Он достал из-за пазухи платок и вытер набежавшие от смеха слезы. – Такого конца для ордынского хана лучше не придумаешь!
– Да, государь, – сказал довольный Угэчи. – Сам Аллах наказал негодяя! Моя душа поет, а сердце радуется. Я расскажу об этом матушке и развеселю ее!
– Ну, как ты думаешь, Угэчи, – промолвил Ногай и пристально посмотрел на своего советника. – А может, вернешься в этот славный Сарай? Разве ты не привык к той жизни?
– Надо повременить, государь, – улыбнулся Угэчи. – Я не хочу ехать к этому новому хану. Я помню этого Тула-Буку, но ничего не могу о нем сказать. Он слишком молод. Хотя не испугался того дурачка и упрятал его туда, куда надо! Пока не узнаю, какой из него хан, я никуда от тебя не уеду.
– Ну, ладно, тогда пойдем войной на Лэтвэ или Ляхэ, – задумчиво сказал Ногай. – Еще надо решить…
– Зачем идти на Лэтвэ, государь, – сказал Угэчи. – Говорили, что урусы жестоко разбили в прошлом году все войско Лэтвэ!
– Какие урусы? – насторожился Ногай.
– Коназы Суждалэ и их союзники! – кивнул головой Угэчи.
– Они же только что враждовали между собой? – усмехнулся Ногай. – Разве ты не помнишь, как коназ Дэмитрэ выпрашивал у меня войско против своего брата? Ему тогда помешал коназ Ромэнэ…
– В прошлом году коназ Андрэ, заручившись поддержкой того бесстыжего дурачка Туда-Мэнгу, ходил на своего брата, в Залесскую Орду. Но коназ Дэмитрэ разбил своих врагов, в том числе и войско глупого Туда-Мэнгу!
– Я слышал об этом, – покачал головой Ногай. – У этого дурачка и воины были дурачки! Таких любой одолеет. Вот и пленил коназ Дэмитрэ всех эмиров или бояр своего брата! И сам вернул себе, не надоедая нам, отцовское место…
– Но там были твои люди, государь, – улыбнулся Угэчи. – Они ему и помогли…
– Да что там, лишь две сотни, – буркнул Ногай.
– Твои две сотни, государь, стоят двух туменов! – весело сказал Угэчи. – У великого государя – и великие воины!
– Твои слова правдивы, мой верный Угэчи, – улыбнулся Ногай, откинувшись на спинку своего плетеного кресла, – однако посоветуй, куда нам пойти в боевой поход!
