Читаем без скачивания Черная вдова, или Ученица Аль Капоне - Марина Крамер

Кореец дозвонился-таки Мастифу, орал в трубку:

– Нас малышевские гонят, босс, три джипа, Розан пусть выдвигается!

Тут Коваль удалось вырвать телефон и выбросить из окошка на дорогу:

– Спятил, баран?! Только Розана с его отморозками не хватает, и так проблем выше крыши!

Но вот уже показался поселок, и малышевские отстали. Саня сбросил скорость, Марина, расслабившись немного, потянулась за сигаретами, но пачка была пуста.

– Мать вашу, уроды, даже курить у меня нет, что за охрана! – заорала она опять. – Череп таких косяков не допускал, хоть и один был, а тут два дебила и ни одной сигареты!

– Мы в лавку бегать не обязаны, – огрызнулся Кореец.

– Да ты туфли мои мыть будешь, если я захочу! – пообещала хозяйка, и он умолк.

Возле коттеджа Мастифа стояли «под парами» машины бригады Розана, «службы безопасности», если так можно сказать о толпе отмороженных бывших спортсменов и просто уголовников, отсидевших больше, чем Марина прожила. Эти ребята славились во всем регионе своей жестокостью и абсолютным неумением прислушаться к здравому смыслу, только один Серега Розанов, бывший борец-вольник, тоже судимый за драку с убийством, мог управлять этой ордой. Невысокий, абсолютно лысый Розан глядел, как Коваль выбирается из мятого «мерина», и усмехался. За ним, как тень, стоял Олег с осунувшимся бледным лицом.

– Ну, что за шухер? – поинтересовался Розан. – Чего натворили, Марина Викторовна?

– Ничего особенного, – пожала плечами та, стараясь унять неприятную дрожь во всем теле. – Ворота выбили и «мерин» мой помяли, а так… Олег, дай сигарету, а то мои уроды сильно гордые, чтобы в лавку за куревом бегать, теперь самой придется.

Он протянул пачку, коснувшись ее ледяных пальцев:

– Замерзла? – в голосе, как всегда, послышалась забота. – Давай согрею.

– Руки убери, Череп! – тут же возник рядом Кореец.

– Пошел ты! – рявкнул Олег. – Твари, вам даже карандаш нельзя доверить, вы и его потеряете, а не то что хозяйку!

– Я сказал – руки убери! – повторил упертый охранник.

– Олег, не нужно, все нормально, просто я перенервничала, – сказала Марина, закуривая и благодарно глядя на любовника, по которому, оказывается, успела соскучиться.

– Я про ворота не допер, – ввязался Розан. – Не выпускал Малыш, что ли?

– Розан, ты же знаешь, если я решила откуда-то выйти, что мне ворота! Подумаешь, броня в три сантиметра – как картонные отлетели. «Мерин», правда, жалко, всю морду снесли.

– Джип не башка, новый можно купить! – заржал Розан. – Ладно, пацаны, отваливаем. Это Кореец штаны намочил, а так все нормально!

Пацаны захохотали в ответ. Кореец стоял красный от злости, еще бы – сперва Коваль приложила, а теперь и Розан, да при всех! Полный аут…

Розановские попрыгали в тачки, только Олег продолжал стоять возле своей любимой до тех пор, пока Розан не рыкнул, заставив его сесть в машину.

Марина глубоко вздохнула и пошла к шефу сдаваться. Контракт накрылся, это ясно, Малыш не простит ей пощечины и бегства. Хуже всего было даже не это. Ведь он ей действительно понравился. Даже сейчас при одной мысли Марине невыносимо захотелось оказаться в его постели. Черт…

Мастиф сидел в кабинете и разговаривал по телефону. Указал пальцем на кресло: садись, мол. Коваль стала лихорадочно искать способ оправдаться, но в голову, как назло, ничего не шло.

– Знаешь, кто звонил? – спросил Мастиф, кладя трубку.

– Я что – телефонистка?

– Малыш. Догадываешься, что сказал?

«Ох, чует мое сердце, что ничего хорошего!»

– И что же? – как можно равнодушнее поинтересовалась Марина.

– Что ты молодец, и он согласен на наши условия. Умница, все сделала, как надо!

– А не хочешь спросить, как мне это удалось? – неожиданно зло бросила она и убежала к себе. Нырнула в бассейн и проплавала до тех пор, пока не отпустило.

Никто, как раньше, не подал полотенце, не прижал, согревая, к груди – больше не было Олега. Исчез из ее жизни еще один близкий человек. Марина опять осталась одна – сука-жизнь одного за другим отнимала любимых людей, всучив взамен роскошный дом, офигенные тачки, толпу охранников, кучу денег… И зачем все это?! Конечно, на ее месте большинство радовалось бы неслыханной удаче, везению, но ведь и не были они на этом самом месте.

Закончив себя жалеть, Коваль тихонько улизнула в город на своем «крузаке», пока охрана устроила себе «субботник» с девками из одной подкрышной фирмы.

– Лохи чертовы, так ведь меня убьют, а они и не сразу хватятся! – пробормотала Марина, выруливая на трассу, ведущую в город.

Она подъехала к ресторану «Матросская тишина», где иногда бывал Олег. И точно – зеленый «Рэндж Ровер» стоял припаркованный возле клуба. Войдя внутрь, Марина сразу же нашла Олега взглядом. Он сидел перед сценой, на которой вокруг шеста извивалась высокая сексуальная блондинка в крохотных трусиках. Лицо Черепа не выражало ничего, девица старалась вовсю, но он, кажется, ее даже не видел. Марина подошла сзади, закрыла его глаза руками, как в детской игре, и прошептала на ухо:

– Ведь я лучше, правда?

Он закинул свои руки за спину, обнимая стоящую сзади Коваль:

– Конечно, родная, ты лучше. Иначе зачем бы Мастиф посылал тебя трахнуться с Малышом? – Его голос звучал совершенно спокойно.

– Он посылал меня не за этим… Если ты не хочешь видеть меня, я уеду, только скажи.

Но он уже повернулся к ней, сжимая в объятиях, гладя по спине, по обтянутым узкими джинсами бедрам:

– Не говори глупостей, я не пущу тебя. Но тебя скоро хватятся твои барбосы, и ты пожалеешь о том, что приехала сюда.

– Мне все равно, – решительно сказала Марина, заставляя Олега встать из-за стола. – Я хочу побыть с тобой, хочу твоей любви. Поедем куда-нибудь, где нас не сразу найдут.

На двух машинах они рванули в Ершовку – а куда же еще? У невзрачной пятиэтажки Олег затормозил, Коваль припарковалась рядом. Поднявшись на третий этаж, он позвонил в дверь, обитую старым, местами полопавшимся дерматином. В луче света возник бритый парень с черной повязкой на левом глазу. Это был тот самый пацан, которому Коваль затушила в глазу сигарету. Как недавно – и как давно это было. Значит, глаза он лишился. Марина вопросительно посмотрела на Олега, но тот засмеялся:

– Бульдог уже не сердится на тебя. Верно, Бульдог?

– Нечего было спьяну не свое руками лапать, – проворчал тот. – Чего тебе, Череп? Хата нужна?

– Ага. Прости, братан, что среди ночи, но некуда нам больше, везде мою девочку достанут, а так хоть пара часов у нас есть.

– Так, может, пацанов подтянуть?

– Не надо, – отказался Олег. – Пока Мастиф чухнет, где искать, мы уже свалим, а сюда они не полезут.

– Как скажешь. Давай ключи, я в твоей тачке покемарю пока.

Они остались одни. Коваль обняла Олега, сев к нему на колени, он прижался лицом к ее груди.

– Ну, расскажи хоть, как по приказу гаситься, – попросил он.

– Зачем тебе? – откликнулась Марина, сморщившись. – Не хочу про это. Господи, Олег, что я наделала! Ведь Мастиф убьет тебя, когда узнает! Дура… – простонала она вдруг, осознав, во что втянула Олега.

– Да мне без разницы, я не могу видеть, во что он превращает тебя! Малыш – это цветочки, дальше только хуже будет, поверь. До тебя у Мастифа была Янка, красивая, но без мозгов. Все прикалывалась: мол, за удовольствие еще и бабки одуренные имею. Но и ее имели по полной все, кому хотелось, – и Строгач со своим Хохлом, и Азамат со своими горцами, и Мамед, да все, короче. И села девка на герыч от такого кайфа, стала уже без приказа под любого, лишь бы дозу получить. Ну, Мастиф терпеть не стал, отдал ее розановским, а тем – только подай! Потом в лес вывезли, а мороз под тридцатку, она под кайфом и не поняла, наверное. Это я тебе к тому, что будь умнее, не дай сломать себя, сама лучше всех подминай. – Олег закурил, придерживая Марину одной рукой и давая затянуться сигаретой. – Ты сильная, Коваль, я знаю, ты сможешь. Начни с Розана, у него большая бригада, это реальная сила. А подомнешь его – все, считай, ты королева. Розан верный пес, а на Мастифа у него зуб, за деньги какие-то. Я не хочу, чтобы ты пропала, нельзя тебе, ты такая молодая еще, родная моя, солнце мое, – голос Олега дрогнул. – С тобой только и понял, что есть женщины, для которых в кайф, чтобы с ними мужик отдыхал. Может, когда обидел чем, так прости, это не со зла, по глупости. Любил тебя, как умел, пусть недолго, пусть мало совсем, но это все, что было у меня светлого, милая ты моя.

Она заплакала, прекрасно понимая, что он прощается, решив исчезнуть из ее жизни. Марине стало страшно – как остаться одной, без его советов, без поддержки, одной в этой банке с пауками, которые в любой момент могут накинуться и сожрать? И еще одно угнетало – то, что за весь этот год ни разу Олег не услышал от нее слов любви, хотя сам говорил их неоднократно, признаваясь в своих чувствах даже на японском…

– Прости, что я никогда не говорила о любви, Олег, но врать не могу, а прикидываться противно. Мне было очень хорошо с тобой. И хватит слов, мы не за этим выставили на улицу Бульдога. Иди ко мне.