В XIX-XX веках особую зловещую роль сыграл золотой стандарт — способ организации денежных отношений, при котором роль всеобщего эквивалента играет только золото. Впервые золотой стандарт был введён Англией в 1816 году после победы над Наполеоном, в США — в 1837 году. Россия этот роковой, глубоко ошибочный для себя шаг сделала в 1895-1897 годах. Этим шагом была разорвана связь между технологическими потребностями в деньгах народно-хозяйственного комплекса, населения и возможностями их эмиссии из-за физической ограниченности имеющегося золота. Страна, вместо того, чтобы печатать собственные деньги под товары, имеющиеся в достаточных количествах, вынуждена была приостановить собственную эмиссию и оказалась в подготовленной ростовщической петле внешних заимствований.
Казалось бы, это должно было быть уроком — в основе денежной массы должен лежать товар или корзина взаимосвязанных товаров, имеющихся в стране в достаточном количестве. Однако, как свидетельствует нынешняя ситуация, урок не пошел на пользу, лидеры финансового блока страны и поныне пребывают в догмах золото-валютного мышления, так и не разобравшись «Как государство богатеет и чем живет и почему, не нужно золота ему, когда простой продукт имеет» (А.С. Пушкин). А ведь концептуально грамотной государственности действительно не требуются бессмысленные подвалы, заваленные золотом и уж тем более кипами долларовой бумаги, достаточно иметь такой простой продукт как газ, нефть, электроэнергию, лес.
В XX веке в товарном производстве произошли радикальные перемены, и оно стало техногенным. Пропорции изменились на обратные, теперь уже до 95% товаров производится на базе техногенной энергии и только 5% на базе биогенной. В основе производства любого товара теперь лежит техногенная энергия, именно она и выступает в качестве товара инварианта де-факто, независимо от того, хотим ли мы это признать или нет. Попробуйте сопоставить стоимость буханки хлеба, кирпича и алюминиевой чушки — вы поймёте, что это, как впрочем, и в отношении иных товаров, можно сделать в своей основе только через расчёт энергозатрат, связанных с их добычей и изготовлением.
Если мы действительно хотим выйти из тупика, то необходимо решить вопрос о законодательном переходе к энергетическому стандарту обеспеченности валют, к закреплению киловатт-часа в качестве инварианта в прейскуранте цен на все виды товаров. Иные энергоносители (нефть, газ и т.п.), измеряемые в тоннах условного топлива, могут быть легко пересчитаны в электрический эквивалент. И евро, и единая Азиатско-Тихоокеанская валюта, эмитируемые на основе более здравого смысла, чем доллар, лишь на некоторое время отсрочат глобальный кризис, но не предотвратят его. Ведь их эмиссия, так же как и эмиссия доллара, в отсутствие стандарта энергообеспеченности не будет иметь жесткой связи с выпускаемой на рынок товарной массой.
Совершенно иная картина возникает, если объём эмиссии средств платежа жестко увязывается с количеством энергии, подаваемой на вход ППС. Дело в том, что это количество энергии через коэффициент полезного действия ППС прямо пропорционально объёму производимой товарной массы. Коэффициент полезного действия, в свою очередь, определяется господствующими технологиями, принятой в обществе концепцией управления и качеством управления по ней. Если энергия признается инвариантом прейскуранта де-юре, то только в этом случае денежная масса, обеспеченная энергией, будет через расчётный коэффициент жёстко и однозначно связана и с необходимой для её покрытия товарной массой, следовательно, система денежного обращения приобретает устойчивость. Выпуск дополнительных объёмов средств платежа становится при этом обусловленным увеличением объёма энергии, подаваемой на вход ППС. Да и на практике сегодня никакая статистика не даст вам более точную картину по тенденциям производства товаров в регионе, чем интегральные показатели потребления электроэнергии.
Введение энергоинварианта создаёт метрологическую основу для корректного научного анализа экономических процессов в разных регионах, в разные периоды времени, позволяет цивилизованным образом организовать международные расчёты. Сегодня у регионов, в которых планируется введение новых валют, претендующих на роль мировых денег, пока ещё есть шанс добиться успеха, если организовать их эмиссию на основе энергетического стандарта обеспеченности в связке с регионом, располагающим достаточным количеством энергоресурсов (Россия, страны ОПЕК).
Если же Европа либо Япония не сочтут для себя возможным работать над новой мировой валютой совместно с Россией, как с равноправным партнером, то у России на сегодня есть всё необходимое, включая требуемую меру понимания, для реализации идеи мировых денег на базе российского энергетического рубля. Он будет твёрдой, устойчивой валютой ровно с того момента, когда Россия прекратит принимать в оплату за свои доминирующие на мировом рынке экспортные поставки (лес, нефть, газ и т.п.) любую валюту кроме собственного энергетического рубля. Тем, у кого нет рублей, мы предоставим кредитные ресурсы. При этом право эмиссии энергетического рубля и контроля за его обращением должно быть естественно передано от того государства в государстве, коим является Центральный Банк, Правительству России в лице специально созданного Министерства по контролю за денежным обращением либо принципиально реорганизованного Казначейства.
При таком варианте развития событий стабильность функционирования нынешней международной валютной системы становится проблемой её хозяев, но не России. Особенно в том случае, если Россия не позволит превратить свой собственный народ в коллективного Лёню Голубкова и своевременно обменяет все хранящиеся в чулках и носовых платках обреченные наличные доллары на новый российский энергетический рубль. Собранной же долларовой макулатуры вполне хватит для полного погашения всех разоряющих народ внешних заимствований. Предстоящие глобальные потрясения будут минимизированы для страны, успевшей восстановить связь денег с реальным товаром, с энергетическими ресурсами. Такие деньги будут становиться тем более твёрдыми и устойчивыми, чем более глубокие потрясения будут испытывать нынешние тузы и законодатели мира бумажных виртуальных ценностей.
19. «О неполноте» правительственных программ: методология перевода экономики России на ускоренные темпы развития
Ровно год назад, после завершения Санкт-Петербургского Экономического Форума, в «КИ»[1] № 250 мы публиковали беседу с председателем совета директоров ОАО «Петербургский мельничный комбинат» Виктором Алексеевичем Ефимовым на тему «Настала пора менять не персоналии, а систему». В 2002 году в России была зарегистрирована Концептуальная партия «Единение», сопредседателем которой был избран наш собеседник, и мы решили вновь обратиться к нему с вопросами.
«КИ»:Виктор Алексеевич, 18 июня в наш город съедутся участники шестого международного «Санкт-Петербургского Экономического Форума». К нынешнему форуму, на мой взгляд, внимание особое, и неспроста. Он проходит под «патронажем Президента России». На форуме выступят с докладами Председатель Правительства М.М. Касьянов, министр финансов А.Л. Кудрин, председатель правления РАО «ЕЭС России» А.Б. Чубайс, министр экономического развития и торговли Г.О. Греф. Ожидаются выступления Президента Европейского банка реконструкции и развития господина Ж. Лемьера, генерального директора ВТО г-на М. Мура и других зарубежных гостей.
Что вы ожидаете от выступлений докладчиков, в чём вам видится интрига предстоящего форума?
В.Е.: Исходя из своего опыта участия в предыдущих форумах и глядя на состав докладчиков, у меня нет надежд на то, что на форуме состоится конструктивный диалог по вопросам ускоренного развития экономики России.
Интригой форума могло бы стать продолжение недавнего диалога между Президентом и Премьером, который, даже выражаясь политкорректно, иначе как дуэлью не назовёшь. Президент сказал «Надо», Премьер, выступая в Думе, вместо «Есть» ответил «Не будем».
Я далёк от малейшего сарказма, просто настала пора называть вещи своими именами. Судите сами. В.В. Путин, критикуя программу Правительства, назвал запланированный рост ВВП на 3,5-4,5% в год недостаточным.
Напомню, правительство запланировало рост ВВП, в этом году, на 3,5%, в 2003 — на 2,6%, а в 2004 — на 4%. Между тем, чтобы начать догонять хотя бы Португалию, необходим ежегодный рост ВВП не менее чем на 6%, а то и на 8%. Замечу, что цифры эти отнюдь не феноменальные, например Казахстан развивается куда более быстрыми темпами и, как следствие, инвестиционная привлекательность республики растёт. Это тут же было замечено инвесторами. По темпам экономического развития Россию опережают многие страны СНГ.
