Лицо продавщицы смягчилось, и на Виту она глянула уже благосклоннее:
– Мы его в подсобку положим, а первого отдадим, если кто-то явится…
– Она же это, наверное, к Новому году купила, – тихо сказала Вита. – Если из старых домов, то небогатая бабушка… Слушайте… Давайте я ей отнесу, что ли?
Они удивились.
– А вы ее знаете? Хотя как вы можете знать… Или знаете, кто мог забыть?
Вите не хотелось им врать, но она сказала:
– Знаю. – Это экономило время. – Догадываюсь. Я найду, в любом случае. А если нет, принесу обратно первого.
– Ну… – Охранник нерешительно переглянулся с продавщицей. Им очень хотелось домой: постоять под горячим душем или в ванной полежать, лечь на диван, вытянуть ноги, посмотреть телевизор. – Вообще-то это не по правилам… Но если вы говорите…
– С наступающим, – сказала Вита, взяла из рук охранника чужой пакет и повернулась к двери.
Лыжник-альпинист в полосатом шарфе не ушел. Он стоял, покачивая своим мандариновым пакетом, пропустил Виту вперед в раздвижные двери и двинулся следом.
На улице было очень темно и очень снежно. Темнота наступала отовсюду, накатывалась, словно не поселок городского типа подминала под брюхо, а тот самый ненавидимый прокуратором город. Но это была не теплая, душная тьма, пришедшая со Средиземного моря; в этой прятался ветер, колючий и недобрый в ночи, как голодный цепной пес. Ветер крутил воронки снега и залеплял редкие фонари над парковкой, даже, казалось, их рассеянный золотистый свет залеплял. У супермаркета мигали огоньками две елочки, цвета перебегали по гирляндам: желтый, красный, синий.
Вита остановилась, размышляя, как бы половчее добраться домой. Она задержалась сегодня на работе, а ехать на другой конец поселка, и автобус, наверное, уже не ходит. Можно и пешком пойти, но это далеко, не меньше часа. Чужой пакет оттягивал руку. Ладно, если уж ввязалась…
Мужчина в полосатом шарфе остановился под елочкой и закурил, прикрывая сигарету ладонями от снега. Потом повернулся к ветру спиной, затянулся глубоко и вдруг спросил у Виты:
– Подвезти?
– Нет, спасибо. – Не хотела она иметь дела с этим брюзгой, да и мало ли… – Я сама дойду.
– Слушайте, а зачем вы этот пакет взяли? – поинтересовался он, никак не отреагировав на отказ. – Вы ведь не знаете, чей он.
– А вдруг знаю?
– Да не знаете вы, – вздохнул он и снова затянулся; дым пропадал в мелкой снежной крошке, сыпавшейся с крыши. – Я же понял. Хотите присвоить мандаринчики?
Вите потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, что он шутит.
– Да, завтра магазин не работает, встану тут, продам и озолочусь. – Она помолчала. – Вы правы. Старушку я не знаю. Но если она из старых домов, то ее можно найти.
– Будете ходить по квартирам и искать?
– Буду. – Вита пожала плечами.
– Вы серьезно?
– Абсолютно.
– Вам нечем заняться тридцать первого декабря?
– А вам? – Ноги мерзли, и навязчивый незнакомец мешал Вите думать, как лучше добраться до дому. Рискнуть подождать автобуса или сразу такси вызвать? А сколько оно ехать будет?.. – Мне кажется, что этой бабушке ее покупка нужна. У пенсионеров не так много денег. Я могу потратить пару часов и отнести пакет. Что вас удивляет?
– Давайте я вас все-таки подвезу, – предложил он другим, уже не насмешливым тоном. – На улицах скользко, не чистили, я сегодня утром чуть шею не сломал.
– Я вас не знаю, – сказала Вита, – а вдруг вы маньяк?
– Конечно, – легко согласился лыжник-альпинист, – я закончил специальные курсы для маньяков. Там нас учили, как правильно подкатывать к жертве и усыплять ее бдительность. Например, деланием добрых дел. Так что, может, это вы маньяк – энтузиастка, собирающаяся вернуть пакет старушке…
Вита не удержалась – фыркнула.
– Слушайте, давайте поедем уже, а? – сказал мужчина жалобно, потушил окурок и выкинул в урну. – Сил нет, спать охота, а на меня перешел ваш приступ альтруизма. Но если не хотите, я не настаиваю.
Вита понимала, что должна, согласно всем своим столичным привычкам, его опасаться: если не бежать без оглядки, то как-то отделаться, такси вызвать, поехать домой в условной безопасности потрепанного салона… Но так хотелось уже оказаться дома, так оттягивал руку чужой «благотворительный» пакет (свой так почему-то не ощущался), что Вита кивнула.
– Ладно. Если вы все-таки маньяк, я сама виновата.
– Угу, – согласился лыжник-альпинист и перехватил у нее пакеты.
У него оказалась просторная машина, вкусно пахнущая еловым освежителем. Ее основательно завалило снегом, и маньяк в лыжной куртке, повернув ключ зажигания и усадив Виту, некоторое время выкапывал авто из сугроба. Потом запрыгнул внутрь, швырнул под заднее сиденье промокшую щетку и буркнул:
– Вам куда?
– В новые дома. Многоэтажки.
– А, это хорошо.
– Вы тоже там живете?
– Нет, я поблизости, в частном секторе.
Некоторое время ехали молча. Вита смотрела, как двигаются «дворники», как раскидывают по стеклу сухой мелкий снег. Машина двигалась довольно медленно: дорогу засыпало, и водитель осторожничал. Фонари горели не везде, иногда автомобиль нырял в чернильную темноту и разгонял ее светом фар, словно батискаф на глубине.
– Я Олег, – сказал вдруг лыжник-альпинист.
– Вита.
– Это от какого имени сокращение? – удивился он. – Или что-то литовское?
– Это само по себе имя, – улыбнулась Вита. – Мама меня так назвала… Хотя, конечно, не само по себе. У меня мама была литературоведом. И очень ей нравилась английская литература, прямо начитаться не могла! А в конце девятнадцатого – начале двадцатого века жила такая писательница, Вита Сэквилл-Уэст. Очень оригинальная была личность, журналист-садовод… Маме понравилось имя. Вита значит «жизнь». Вот она и решила, что раз уж я – значительная часть ее жизни, почему бы мне не зваться именем английской писательницы. – Она помолчала и добавила задумчиво: – Хорошо, что Шарлоттой не назвала.
Олег коротко усмехнулся. В полутьме Вита видела его руки, лежащие на руле, и широкое кольцо на среднем пальце правой.
– А что это у вас за такая куртка необыкновенная? Вы спортсмен? Я такие на спортсменах видела.
– Я лыжами увлекаюсь, – подтвердил он ее подозрения, и Вита порадовалась собственной проницательности. – Обычно улетаю кататься на Новый год, но сейчас по работе задержался. Поеду потом, на праздники.
– Это здорово, – сказала она искренне. – Хорошо, когда люди занимаются спортом! А я с лыж падаю. Когда в школе на уроках физкультуры мы в лес ходили, я в сосну однажды въехала, представляете? Стою, обнимаю дерево, одна лыжа по одну сторону, вторая по другую…
– Значит, у вас был плохой учитель. Если бы правильно научил, вы бы отлично катались.
– Ну, может быть, – легко согласилась Вита и махнула рукой: – Здесь направо. Почти приехали…
Ей теперь казалось жалко, что так быстро добрались. Почему-то нравился и этот простой разговор ни о чем (хотя, конечно, Олег почти ничего не сказал, это она вечно болтает), и еловый запах в машине, и общество. Но бесконечно кататься по поселку городского типа не выйдет. Чай не Москва.
– Вот у этого подъезда остановите, пожалуйста. И спасибо…
– Да ладно вам, – пробормотал лыжник Олег, – великое дело-то… Слушайте, так вы серьезно насчет этого пакета, да? Собрались по квартирам ходить?
– Ну да, – недоумевающе кивнула Вита, – я же сказала.
Она не собиралась ему пояснять, почему это сделает. Она и себе-то объяснять не хотела.
– Офигеть, – сказал Олег, как подросток. – Ладно. Завтра погоду обещают еще хуже. Хотите, я вас к старым домам подвезу?
– Нет, вы точно маньяк… – начала изумленная Вита, но он перебил, повернувшись к ней:
– Да никакой я не маньяк! Просто мне, как и вам, делать нечего и дома сидеть скучно. А тут такая… пионерская зорька. Или квест в компьютерной игре.
– Квест «найди бабушку», – пробормотала Вита. Такого предложения она не ожидала. И чего точно не ожидала, так это своей тайной радости, что он предложил. – Если вы всерьез, то, конечно, вдвоем будет интереснее. Спасибо.
– Тогда я заеду за вами… во сколько? Часов в десять?
– Часов в десять будет отлично.
Он кивнул, вышел и открыл Вите дверь. Вита выбралась на волю, едва не забыв пакеты. Она постояла немного, посмотрела, как машина, похожая на кита, ныряет в метель, а затем быстро пошла к подъезду.
Поселок городского типа Солнечный делился на четыре части.
В первой, заводской, шла размеренная рабочая жизнь. Там трудились не только местные, но и специалисты из Нижнего, приезжавшие в Солнечный автобусом или электричкой. Вита иногда на выходных отправлялась в «большой город», чтобы побродить по магазинам, – всего полчаса селедочной автобусной тесноты, и все радости мира к твоим услугам.
Вторая часть поселка, частный сектор, простиралась от заводов и до новостроек. Новостройки составляли часть третью, но пока незначительную. Грянул кризис, строительство следующих многоэтажных башен заморозили, и они торчали посреди поля, неприкаянные и словно обиженные. Вита их жалела.
