Счет шел на доли секунды, но я ничего не мог поделать. Нож с характерным изгибом клинка заклинило намертво, а тот ушлепок с автоматами за спиной уже поднимал руку со своим «аеком», явно намереваясь рассечь меня очередью.
Проклиная все на свете, я коленом уперся меж лопаток трупа и со всей силы рванул рукоять вбок и на себя…
И нож поддался. В шее трупа что-то хрустнуло, из рассеченной сонной артерии вяло плеснула кровь – когда сердце уже не работает, и характерного фонтанирования не происходит. Вот ведь интересно как: ты только что голову чью-то фактически откромсал, так, что она уже набок заваливается, и сам ты падаешь вниз, потому что твой враг уже нажал на спуск, и в твою сторону летит веер пуль, и тебе ничего не остается, как падать вниз, надеясь укрыться за трупом… А мозг по пути выхватывает детали, кадры твоей жизни, причем выборочно выхватывает, словно альбом на память составляет.
Рожа автоматчика с удивленными глазами – мол, надо же! Откуда-то взялся некий тип, который кореша в момент завалил!..
Голова убитого мною бугая, все больше заваливающаяся вправо, открывающая неаппетитный мясной срез с отверстиями крупных, грубо перерезанных артерий…
Приближающаяся земля с травой, более темной, чем обычно, от кровищи, плеснувшей на нее…
И моя рука, взметнувшаяся навстречу мигающим вспышкам, огненными цветами распускающимся на дульном срезе автомата…
И окровавленный нож, птицей выпорхнувший из этой руки, летящий по воздуху, вращаясь и разбрызгивая вокруг себя тяжелые рубиновые капли…
Вот такая поэтичная хрень промелькнула в моей голове, пока я падал на землю. Хрень потому, что война – это ни разу не красиво, как не бывает красивой грязь, кровь и боль человека, в глаз которого вонзается остро отточенная сталь…
В труп бугая ударили пули. Тело качнулось назад, грозя завалиться на меня. Но я успел оттолкнуть его, и оно мешком рухнуло на бок, при этом клок кожи, поддерживающий связь головы с телом, порвался, и та покатилась по траве, похожая на ушастый мяч.
Я же катнулся по земле, по пути подхватывая «Грозу», оброненную лысым. Лично для меня агрегат неудобный, но на безрыбье и ухват оружие.
Вскинул я ее, нажал на спуск – и «анестезиолога», успевшего выхватить из кобуры пистолет Макарова, отбросило назад метра на полтора: удар тяжелой пули с дозвуковой скоростью полета на короткой дистанции по внешнему эффекту сродни удару кузнечного молота, нанесенному потомственным кузнецом.
Правда, я уже явно не успевал среагировать на действия четвертого армсталкера. Бородач, вроде бы уже спустивший штаны и приготовившийся к соитию, почти мгновенно успел вернуть их на прежнее место, по пути выдернув из набедренного кармана компактный пистолет.
Много ли надо профессионалу, чтобы щелкнуть предохранителем и выстрелить? Секунда, не более, а то и менее. На то они и профи, в свое время на тренировках до костей стиравшие пальцы об затворные рамы. Отработанный однажды автоматизм движений не забывается никогда, и со временем только оттачивается. И сто процентов успел бы бородач нажать на спуск, и валяться бы мне на земле с аккуратным отверстием меж глаз, если б Касси, очень вовремя пришедшая в себя после удара, не извернулась змеей и со всей силы не треснула армсталкеру ногой по причинному месту.
Я аж прям характерный звук услышал, который раздается на кухне, когда, делая яичницу, разбиваешь яйцо об край сковородки. Хотя, наверно, это я себе просто накрутил, увидев, как скрючило бородатого. Только что стоял, целясь в меня из пистолета, и вот уже стоит эдакой заглавной буквой «Г», выронив оружие, выпучив глаза и держась за пах. Ну и правильно, не фига девчонок насиловать. Даже если те девчонки сволочи редкостные, все равно это ни разу не повод.
Поэтому я не выстрелил. Пулю стало жалко на гада тратить. Вот такой я жмот. Закинул «Грозу» за спину, подошел, взял гада за бороду покрепче, вторую ладонь на затылок положил, и рванул, словно большую гайку с резьбы сворачивал.
Под ладонью хрустнуло. Бородач рухнул на землю, дернул пару раз ногами – и затих. Вот так. Как говорится, собаке собачья смерть, хотя в данном контексте сравнивать эдакий биомусор с собакой некорректно по отношению к хвостатому другу человека.
На поясе бородатого, валяющемся рядом с трупом, была пристегнута фляга. Я поднял ее вместе с поясом, понюхал.
Спирт. Годится. Отвернул крышечку, щедро плеснул на ладони. У бородатого были жирные волосы и я, признаться, когда казнил урода, пожалел во второй раз, что не выстрелил. Но спирт быстро смыл с пальцев омерзительное ощущение кожного сала и грязи. Блин, будто дерьмо чистил голыми руками… Хотя, по большому счету, так оно и было.
Закончив стерилизоваться, я отбросил пустую флягу и, подойдя к своему рюкзаку, занялся его содержимым.
Угу, больше половины хабара исчезло – армсталкеры успели нехило в нем поковыряться. Ладно, придется пошарить по их рюкзакам, собрать свое имущество и, возможно, кое-какие с бою добытые трофеи. Понятное дело, все барахло этих уродов я на себе не унесу, но самое ценное грех не взять.
Пока я возился с рюкзаком, привязанная Касси внимательно наблюдала за мной. Поняв, что убивать ее я не собираюсь, «всадница» немного расслабилась. Впрочем, осознав, что освобождать ее я тоже не спешу, вновь забеспокоилась. И, наконец, не выдержала:
– Развяжешь?
Я посмотрел на нее как на пустое место.
– Сама-то как думаешь?
И, повернувшись к ней спиной, вплотную занялся ревизией хабара.
Например, бородатый перед смертью выронил ПСС, пистолет самозарядный специальный. Компактную, бесшумную, и довольно редко встречающуюся машинку, которую грех было не подобрать. К тому же у бородатого в карманах обнаружились два полных магазина и укупорка патронов «СП-4», редких, как окаменевшие сопли динозавра, и потому страшно дорогих. Хорошее оружие последнего шанса таскал с собой борода. Приходилось мне иметь дело с этим пистолетиком, и ни разу не подвел он меня. Стало быть, забираем. А вот «Грозу» придется бросить – лишние три кило мне ну совсем ни к чему. К тому же СП-шестых патронов к ней нашлось не густо, всего-то полсотни. Кстати, они в Зоне тоже дефицит, поэтому их, ясное дело, также забираем. Ага. Далее у нас на очереди «калаши»…
– Значит, не развяжешь, – спокойно, буднично так произнесла Касси. – Это правильно. Я б тоже не развязала после такого. Хотя за тобой Долг Жизни. Если б я этого урода по яйцам не приласкала, ты бы сейчас лежал тут с пулей в черепе.
Я аж поперхнулся собственными слюнями от такой наглости. Но быстро взял себя в руки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
