Само собой, когда я вошел, все разом жрать и трепаться прекратили, на меня уставились. Ну да, поди, новые люди у них тут не часто появляются – небось, через болото да без проводника желающих ходить сюда в гости немного находится. Ну, это нормально. В любой тусовке к незнакомцам повышенное внимание. Тут же, по ходу, все друг друга знают. Одной бандой и город строили, и живут в нем, поди, не первый год.
Впрочем, мне чужое внимание всегда без интереса до тех пор, пока докапываться не начнут. До этого пусть хоть обсмотрятся, мне их пристально-прищуренные взгляды глубоко по барабану. Меня иное интересовало.
И то, что меня интересовало, обнаружилось сразу.
Моя «Бритва» висела на поясе сталкера, сидевшего в углу за отдельным столиком. И сидевшего очень правильно – за спиной стена, лицом к двери, сам слегка в тени. Весь зал перед глазами, и тыл прикрыт в случае чего, сзади напасть никак не получится. Я сам всегда стараюсь так садиться – и в кабаках, и вообще. Чисто привычка, выработанная годами. Ладно.
Ну, и пошел я к тому столику не долго думая. Подошел, отодвинул стул, сел без спроса. А как иначе? Спросишь можно ли – пошлет, я б послал, например. Поэтому если тебе чего-то надо от незнакомого человека, чтоб не быть посланным, приходится быть наглым.
У нас не запад, где все по национальной традиции тренированно улыбаются друг другу надо и не надо, и не восток, где все кланяются на автомате. У нас если рыло не кирпичом, значит, слабак и чмо, которого лучше послать, чтоб не терять зря времени. Ментальность такая, ничего не поделать.
Может, это и не особо хорошо, зато с такой волчьей ментальностью мы любому улыбчивому агрессору, расслабленному толерантностью к бородатым бабам, традиционно люлей вкатим если чего, как наши предки вкатывали. Такие уж у нас, северных варваров, национальные традиции.
Мужик, что сидел напротив, был тертым сталкером, это сразу чувствовалось. Вроде ничего в нем особенного – средних лет, слегка за тридцать, среднего роста, коренастый. Светло-русые волосы подстрижены коротко, трехдневная щетина на лице – по ходу, недавно из рейда вернулся, не успел побриться. Небось, с теми уродами шастал в качестве проводника или просто по договоренности, пока не осознал, что они уроды, и не откололся от них. На правой кисти шрам от сильного ожога – может, в «жару» попал ненароком, она аномалия коварная – порой скрывается до поры до времени, а потом полыхнет неожиданно. А, может, пытали сталкера раскаленным железом, такое тоже в Зоне случается сплошь и рядом. Одет в камуфлу, на рукаве которой, как и говорила Касси, вытравлено перекисью «Vint». По ходу, тот самый тип и есть, что ушел из банды бородатого, прихватив мою «Бритву».
Когда я сел, сталкер от своей тарелки даже взгляда не поднял. Сидит, хлебает свой суп, в котором глаза квазимяса плавают, похожие на сморщенные пельмени со зрачками. Кушает, серым хлебом местной выпечки закусывает. Ну ничего, я терпеливый. Пусть поест, поговорить по душам всегда успеется.
Съел он свой суп, сморщенные мутантовы глаза схрумкал с аппетитом, отложил ложку и, наконец, поднял на меня глаза.
Тяжелый взгляд у этого Винта, ничего не скажешь. Хотя у кого он в Зоне легкий? Особенно, если напротив тебя уселся какой-то тип, явно нарываясь.
– Ну и? – проговорил сталкер, ставя локти на стол, а подбородок опуская на сложенные кисти рук. Таким взглядом рассматривают надоевшую муху, прикидывая – прихлопнуть ее, или же хрен с ней, руки марать неохота. Сама улетит, если дунуть на нее посильнее. Ладно.
– У тебя мой нож, – сказал я.
– Допустим, – не стал спорить сталкер. – И?
– Вернуть бы надо.
– Ну, верни, – усмехнулся Винт. – Если получится.
– Условия?
Сталкер отклонился немного вбок, скользнул взглядом по краю моего рюкзака, висящего за спиной, вернулся в исходное положение. И усмехнулся вторично:
– По ходу, этот нож тебе очень дорог, если ты за ним так далеко забрался. Поэтому ставлю его против твоего рюкзака со всем содержимым и всего оружия, что есть при тебе. Ну, как тебе такие условия?
Прямо скажем, условия были грабительские. Хотя, если б «Бритва» сохранила свои свойства, она бы сотню таких рюкзаков стоила, и целого арсенала стволов в придачу. А так – вполне нормальная цена за нож, который, возможно, когда-нибудь станет прежней «Бритвой». Может, парень этого и не знает, чисто на понт берет, но, так или иначе, цену моему ножу он обозначил вполне адекватную.
– Годится, – сказал я.
– Ну, если годится, пойдем пройдемся до арены, – сказал Винт, отодвигая табуретку. – У нас все такие вопросы там решаются.
– Ну, пойдем пройдемся, – сказал я.
Ничего не скажешь, цивилизованные люди. И разборки у них в строго определенном месте, и своя милиция даже имеется. Другие бы дали сзади табуреткой по затылку, отобрали всё и определили в рабы. Или убили на фиг, чтоб не надоедал. А эти вывалились толпой из бара и потащились вместе с нами к тому зданию, что я заприметил ранее, на ходу негромко переговариваясь на объяснимые темы «что это за тип», «откуда приперся» и «по ходу, ему сто пудов жить надоело». Интересно, что ж у них тут за терминатор этот Винт, если все так уверены, что у меня против него нет ни единого шанса? С виду мужик как мужик, крепкий, конечно, но в то же время и не гора мышц с кошачьей пластикой. Ладно, увидим…
Внутри «арена» оказалась просто огромным помещением с широкими окнами и почему-то дырявым потолком, напоминающим дуршлаг. При этом было оно полностью пустым, если не считать длинных лавок вдоль стен, четырьмя рядами возвышающихся кверху. Ничего общего с той ареной, на которой я в свое время дрался с Секачом. Никаких искусственно наваленных укрытий, просто пустое пространство, окруженное лавками. Понятно, что тут вряд ли стрелялись – самих зрителей посекло бы очередями. Значит…
– Значит, у нас тут правила простые, – сказал Винт. – Бьемся нож на нож, или кулак на кулак. Поскольку у тебя ко мне вопрос, я выбираю бой на ножах. Правил нет.
– Ну, нет так нет, – сказал я.
Пока зрители рассаживались, я снял рюкзак, положил его на ближайшую лавку. К ней же оба ствола прислонил. Вытащил из-за голенища «Сталкер» и пошел на середину арены, где уже стоял Винт, небрежно поигрывая «Бритвой». Баланс проверял. Эх, прошли те времена, когда мой нож вытягивал жизненную силу и все соки из любого чужака, который рискнул бы дотронуться до его рифленой рукоятки. Теперь это просто железяка…
Но – моя железяка. И единственная надежда вернуться в мир Кремля, чтобы закончить то, что я твердо решил закончить. Выполнить поставленную задачу, и навсегда закрыть эту страницу своей жизни. А дальше как карта ляжет…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
