Читаем без скачивания Золотая страна. Нью-Йорк, 1903. Дневник американской девочки Зиппоры Фельдман - Кэтрин Ласки

Теперь я еще печальнее, хотя знаю, что с ней все в порядке. Внутри такая пустота. И — это годовщина нашего приезда в Америку.

Снова видела ее. В этот раз я ходила без Итци. Я выдергивала нитки из сметанных швов, чтобы накопить денег и поехать по надземной железной дороге, одна поехала в Верхний город. Когда-нибудь я наберусь смелости и заговорю с ней. Но сейчас мне просто хочется смотреть на нее. Я шла за ней, и мы оказались на фруктовом рынке на Бродвее и Сто Двенадцатой улице. Я смотрела, как она говорит с продавщицей. Она была такая веселая и очаровательная, и я услышала, как продавщица спросила: «Как дела у мистера О'Мэлли?» Так странно было услышать это. Я подумала: неужели это моя сестра? Интересно, думает ли она когда-нибудь о нас, обо мне? Помнит ли она, что у меня тоже есть мечта?

Последние пять дней я ходила по пятам за Мириам, и с каждым днем мне все труднее представить, что я подойду и заговорю с ней. Сегодня случилось нечто. Она меня увидела. Понимаете, я стояла за тележкой на фруктовом рынке, а тележка неожиданно отъехала на несколько футов. Мириам просто увидела меня. Она как раз выбирала фрукты, нюхала их, совсем как мама. Потом она подняла взгляд. Она смотрела прямо на меня, и ее рот начал медленно открываться. Но я так испугалась. Я просто развернулась и убежала. Не знаю, почему я так поступила. Я просто знала, что пока не могу с ней говорить. Теперь мне чуть ли не стыдно. Не знаю почему. Наверно, она подумала, что со мной невозможно иметь дело. Но в последнее время, когда я смотрела на нее, она казалась мне такой довольной своей жизнью, погруженной в свой собственный мир, что, может быть, я не должна мешать ей. Возможно, мама была права. Мне лучше думать, что она мертва. Но я не могу так думать. И не могу перестать преследовать ее. Завтра в школу. Больше я не смогу ходить за Мириам. И слишком дорого каждый день ездить в Верхний город по надземной железной дороге.

Первый день школы. Похоже, учительнице я понравилась. Она назначила меня старостой класса. Я помогала раздавать книги. Я открывала окна длинным шестом. Я вытирала доску. Учительница очень любит поэзию, и за чтение стихов нам ставят отдельные оценки. Я хочу попытаться выучить наизусть первую часть «Песни о Гайавате». По истории мы будем проходить американскую революцию, учительница даст каждому из нас задание изучить биографию одного из знаменитых патриотов Америки и написать о нем доклад. По арифметике проходим десятичные дроби и проценты. Итци все об этом знает. Он говорит, что поможет мне. Сегодня я заметила, что мама полнеет — по крайней мере, живот у нее растет. Я пытаюсь радоваться тому, что у мамы родится малыш, но у меня это плохо получается.

Настал праздник Рош-Хашана. Теперь я скучаю по Мириам больше, чем когда-либо. Вспоминаю, как в прошлом году мы ходили в синагогу и боролись с приступами смеха, глядя на то, как реб Симха краснеет и становится похожим на помидор. Теперь реб Симха мертв, а Мириам — замужняя дама из Верхнего города. Все меняется так быстро. Могла ли я тогда представить себе такое? У меня была мечта — писать по-английски. Пожалуйста, я пишу по-английски.

Сегодня вечером мама с папой поссорились. Мама считает, что папа слишком много времени проводит на репетициях. Она говорит, что с рождением малыша нам потребуется больше денег. Мама снова начинает говорить о том, как бы ей хотелось, чтобы папа работал у отца Итци. Отец Итци продолжает получать новые заказы. Итци учится в средней школе, но часто пропускает занятия и уходит помогать своему отцу. Мама говорит, что скоро они разбогатеют. Я смотрю на маму, когда она все это говорит. Она сидит очень прямо, ее живот уже начинает выпирать. Папа продолжает говорить о том, что он приехал в Америку не для того, чтобы научиться эксплуатировать других людей. Тогда мама тихонько бормочет одно из высказываний тети Фрумы: «Чужой дурак вызывает смех, свой собственный дурак вызывает стыд». Она слегка поправляет парик. Какая она странная женщина. Одна ее часть все еще в Заричке, все в той же еврейской деревне с ее старыми укладами, но другая мамина часть живет очень по-американски. Она хочет денег. Она хочет, чтобы Новый Свет сдержал свои обещания. Я думаю, что, может быть, в чем-то мама менее чужда Америке, чем папа, верьте или не верьте. С мамой бывает очень сложно, потому что она хочет совместить оба жизненных стиля.

Помните, я говорила, что мама хочет совместить оба жизненных стиля? Вот отличный пример. Това пришла домой и стала рассказывать о речи бывшего Президента Гровера Кливленда, напечатанной в газете. Он сказал, что «разумные и ответственные женщины не хотят голосовать». Това спросила: «Разве это не глупейшая мысль из всех, какие вы встречали?» Но мама покачала головой и ответила, что мистер Кливленд абсолютно прав. Она спросила: «Он еврей? Говорит такие умные вещи». Това чуть не взорвалась. Она закричала: «Мама! Как можно приехать в Америку и думать подобным образом? Мы должны иметь право голоса. Вот что разумно». Но мама только покачала головой. Понимаете, что я имею в виду, когда говорю, что мама одной ногой в еврейской деревне, другой в Америке? Она всех нас сведет с ума.

Това не говорит ни о чем другом, только о президентских выборах, которые состоятся в ноябре, и о том, как это ужасно, что женщины не могут голосовать. Она за Элтона Паркера, кандидата от демократов, а не за Тедди Рузвельта от республиканцев. Мне нравится мистер Рузвельт. Это он помог пеликанам во Флориде. Фотографии мистера Рузвельта висят у меня на стене. Рядом с портретом мадам Кюри. Сегодня папа принес мне еще одну его фотографию. Това говорит, что глава избирательного участка демократов придет к нам и расскажет о Паркере и нам нужно хотя бы снять со стен фотографии Тедди Рузвельта. Вряд ли глава избирательного участка знает, что папа не может голосовать, потому что не имеет американского гражданства.

Сегодня я снова видела Мириам, но она меня не заметила. Странно, но теперь мне не хочется говорить с ней. Она кажется совсем другой. Мне просто нравится видеть ее и знать, что с ней все в порядке. Думала рассказать об этом Тове, но боюсь. Това так занята выборами и профсоюзом.

Вчера был Йом-Кипур. Без Мириам все праздники грустные. Хуже всего будет Суккот, потому что я буду вспоминать, как Шон помогал нам строить шалаш, как мы все вместе ели внутри, и это было до того, как кто-то узнал или начал подозревать про Шона и Мириам. Зачем они влюбились, поженились и все испортили?