Кэм вздрогнул.
– Надеюсь, ты это сказала не для того, чтобы заставить меня страдать еще больше?
– Именно для этого! – Анна снова засмеялась, направилась к двери и широко распахнула ее. – Если мне предстоит страдать, почему я должна жалеть тебя?
– Ты мне нравишься, Анна Спинелли! Такие женщины мне по душе.
– А мне казалось, тебя не интересуют женщины, которые охотятся за твоей душой. По-моему, ты предпочитаешь тех, кто охотится за твоим телом.
– Вот видишь, мы уже начинаем узнавать друг друга.
– Спокойной ночи.
Анна не стала уклоняться, когда Кэм притянул ее к себе и поцеловал. Это было бы притворством, а она не собиралась ни притворяться, ни обманывать себя. Поэтому она ответила на его поцелуй с исступленной страстью. А потом буквально вытолкала его за дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя себя совершенно обессиленной.
Сказать, что она испытывала возбуждение, значило ничего не сказать. Анна подумала, что ее пульс вряд ли придет в норму и через несколько часов. А то и дней.
И лучше бы она не чувствовала себя такой счастливой…
7
Когда зазвонил телефон, Кэм хмуро рассматривал корзину, полную розовых носков и трусов. Он точно помнил, что, когда закладывал носки и нижнее белье в стиральную машину, они были белыми… или почти белыми. Теперь они стали розовыми, как пасхальные яйца.
Может быть, они кажутся розовыми, пока мокрые?
Но когда он запихивал белье в сушилку, среди розовых мелькнул затаившийся красный носок. Кэм злобно оскалился и поклялся, что Филип заплатит за это своей жизнью.
– Черт побери! – пробормотал он, услышав телефонный звонок, наугад ткнул какую-то кнопку на сушильной машине, понадеявшись, что белье не поджарится, и отправился к телефону.
Перед тем как снять трубку, он приглушил звук переносного телевизора, стоявшего в углу рабочего стола. Не то чтобы он действительно смотрел его и уж точно не следил за всеми
страстями и предательствами, разворачивающимися в дневной «мыльной опере», но с ним было как-то веселее.
– Куин у телефона.
– Эй, Кэм! Еле нашел тебя. Это Тод Бардет. Кэм вытащил из открытого пакета горсть печенья.
– Как дела, Тод?
– Должен признаться, просто отлично. Я провел некоторое время на Большом Барьерном Рифе.
– Недурное местечко, – пробормотал Кэм с набитым ртом.
И тут его брови резко взметнулись вверх, поскольку на крошечном экране напротив потрясающая красотка прыгнула в постель с приторным красавчиком. Может, в конце концов, в этих дневных телепередачах действительно что-то есть.
– Не просто недурное, а потрясающее! Я слышал, ты выиграл Средиземноморскую гонку несколько недель назад.
«Несколько недель?» – лениво удивился Кэм, разжевывая второе печенье. Ему казалось, что с того финиша прошло несколько лет. Голубая вода, скорость, подбадривающая толпа, куча призовых денег… Все это казалось сейчас очень далеким. Теперь он сочтет удачей, если найдет в холодильнике немного молока, чтобы запить черствые печенья.
– Да, я тоже об этом слышал. Тод басовито захохотал.
– Ладно тебе. Мое предложение купить ту твою игрушку остается в силе. Но у меня есть еще одно предложение.
У Тода Бардета всегда имелось для вас «еще одно предложение». Он был богатым сыном богатого папаши из восточного Техаса и воспринимал мир как игровую площадку. Тод был помешан на яхтах: сам участвовал в гонках, финансировал гонки, покупал и продавал яхты. И пополнял коллекцию жен, призов и денег с завидной регулярностью.
Кэму всегда казалось, что удача Тода родилась вместе с ним – даже еще раньше, в момент его зачатия. А предложения, которые он высказывал, как правило, были дельными. Постельная сцена только что сменилась рекламой какой-то гигантской щетки для мытья унитазов, и Кэм выключил телевизор.
– Всегда готов тебя выслушать.
– Я собираю команду на Международный кубок.
– Международный!
Кэм воспрял духом, напрочь позабыв и о молоке, и о печенье. Главные состязания в мире парусного спорта! Пять этапов, и последний – три сотни суровых миль в открытом океане.
– А почему нет? В прошлом году Кубок выиграли австралийцы, поэтому гонка проводится в Австралии. Я хочу утереть им нос, и у меня чудо что за яхта. Быстрая, очень быстрая. Уверен: с хорошей командой она вернет Кубок в США. Но мне нужен капитан. Лучший капитан! Иными словами, мне нужен ты. Когда ты сможешь прилететь в Австралию?
«Завтра буду там», – чуть не сказал Кэм. Он смог бы за минуту собрать сумку и прыгнуть в самолет. Такие соревнования для гонщика – блестящая возможность показать себя. Он уже открыл рот, но тут его взгляд упал на качалку за кухонным окном.
Кэм закрыл глаза, с отвращением прислушался к гулу сушилки, в которой крутились розовые носки.
– Я пас, Тод. Я не могу сейчас уехать.
– Послушай, я готов дать тебе время привести дела в порядок… Ты понял каламбур? Я имел в виду твои любовные делишки, – сказал Тод со смехом. – Две недели тебя устроят? Если ты получил другое предложение, я заплачу больше.
– Я не могу. Я должен…
«Стирать? Воспитывать ребенка? Будь я проклят, если унижусь до подобных объяснений», – подумал Кэм и неожиданно для себя сказал:
– Мы с братьями начали собственный бизнес. У меня здесь обязательства.
– Бизнес? Ты?! – На этот раз Тод смеялся долго и с наслаждением. – Не морочь мне голову!
Глаза Кэма превратились в щелочки. Он не сомневался, что к смеху Тода Бардета присоединились бы все его друзья и знакомые. В самом деле: разве не смешно? Кэмерон Куин – бизнесмен!
– Мы строим яхты, – сказал он сквозь зубы. – Здесь, на Восточном побережье. Деревянные яхты. По индивидуальным заказам, – добавил он, отрезая себе все пути к отступлению. – Штучная работа! Вот увидишь: через шесть месяцев ты заплатишь большие деньги, чтобы иметь яхту, сконструированную и построенную Куинами. Так уж и быть, по старой дружбе я втисну тебя без очереди.
– Яхты? – В голосе Тода вспыхнул интерес. – Ну, если учесть, что ты умеешь ими управлять, может быть, действительно знаешь, как их строить?
– Никаких «может быть»!
– Это, конечно, интересное предприятие, но, послушай, Кэм, ты ведь не деловой человек! И потом – ты же не собираешься всю жизнь только и делать, что махать молотком и вгонять гвозди в планки? Ты не пожалеешь об этой гонке. Деньги, слава, приключения! А после победы вернешься и сколотишь парочку шлюпов.
«Я справлюсь, – пообещал себе Кэм. – Справлюсь с оскорблениями, крушением надежд, несбывшимися желаниями». Так или иначе, он не собирался доставлять удовольствие Бардету и показывать, как расстроен.
– Тебе придется найти другого капитана. А если захочешь приобрести яхту, позвони мне.
– Если действительно построишь хоть одну, сам позвонишь. – В трубке послышался вздох. – Жаль, старина. Такая возможность представляется раз в жизни. Если передумаешь в ближайшие несколько часов, свяжись со мной. Но я должен сколотить команду на этой неделе. Пока.
И Кэм услышал короткие гудки.
Ему очень хотелось швырнуть телефон в окно, но он вовремя понял, что именно ему придется выметать осколки. Так что Кэм положил трубку на рычаг с преувеличенной аккуратностью. И, разумеется, он не грохнул бы кулаком об стену, если бы сушилка не выбрала именно этот момент, чтобы бешено затрястись и запрыгать по полу.
– А мне показалось, что ты справился… Кэм резко обернулся и увидел отца. Рэй сидел за кухонным столом и тихонько посмеивался. «О Боже, это последняя капля!» – подумал Кэм, морщась от боли в руке.
– Почему бы тебе не приложить лед к суставам?
– Обойдусь, – Кэм взглянул на костяшки пальцев. Ерунда, пара царапин. А резкая боль по крайней мере поможет не потерять окончательно чувство реальности. – Пап, я много думал о нашем последнем разговоре… Я просто не верю, что ты здесь!
Рэй продолжал улыбаться.
– Важно то, что ты здесь, Кэм. Я знаю, тебе было очень трудно отказаться от такой гонки. И я благодарен тебе. Я горжусь тобой.
