8
Поскольку Кэм все равно признался Сету, что начал ухаживать за Анной, он решил, что самое время позвонить ей. Оставив Сета дочищать последнюю пару окуней, он пошел в дом, с наслаждением вдохнул доносящийся с кухни аромат и поднялся наверх.
На пороге своей комнаты Кэм замер и чуть не разрыдался от благодарности. Постель была застелена, простое зеленое покрывало аккуратно расправлено, подушки взбиты, и он понял, что некоторые из простыней, висевших на веревке, его собственные.
Сегодня он будет спать на свежих, чистых простынях, которые ему даже не пришлось стирать самому! Перспектива провести ночь в одиночестве показалась гораздо менее удручающей.
Старый дубовый комод не только был освобожден от толстого слоя пыли. Он сиял. Книжные полки с призами и несколькими любимыми романами тоже были приведены в порядок, а мягкое кресло, которое он обычно использовал как свалку, теперь пустовало. Кэм понятия не имел, куда Грейс убрала его вещи, но подумал, что найдет их, следуя простой логике.
Вероятно, гостиничная жизнь в последние несколько лет избаловала его, но как же приятно войти в собственную спальню, не чувствуя груза полудюжины отвратительных домашних дел, ожидающих его внимания!
«Жизнь налаживается», – подумал Кэм, плюхнувшись на кровать, и потянулся за телефоном.
– Анна Спинелли, – откликнулась трубка низким, профессионально нейтральным голосом.
Кэм закрыл глаза, чтобы ничто не мешало фантазировать. Он представил Анну за письменным столом в обтягивающем голубом платье, и этот образ ему очень понравился.
– Мисс Спинелли, как вы относитесь к крабам?
– Что…
– Позвольте мне сформулировать иначе. – Кэм растянулся на кровати и понял, что если не будет сопротивляться, то заснет через пять минут. – Как вы относитесь к вареным крабам?
– Благосклонно.
– Прекрасно! Как насчет завтрашнего вечера.?
– Кэмерон…
– Здесь, – уточнил он, – в доме. Вам не о чем беспокоиться: этот дом никогда не бывает пустым. Завтра начинается сезон ловли крабов, и Этан наверняка принесет домой целый бушель. Мы их сварим. А ты посмотришь, как Куины общаются, налаживают отношения. Посмотришь, как Сет привыкает к домашней обстановке.
– Неплохая мысль…
– Еще бы! Я и раньше имел дело с социальными работниками. Конечно, ни один из них не носил голубые лодочки на высоких каблуках, но…
– Это было в нерабочее время, – напомнила Анна. – И я действительно думаю, что твой план может сработать. Во сколько?
– Примерно в половине седьмого. – Кэм услышал шелест бумаг и почувствовал раздражение от того, что Анна явно сверяется со своим ежедневником.
– Хорошо. Я смогу приехать. В шесть тридцать.
По мнению Кэма, согласие прозвучало слишком официально: как будто она назначала деловую встречу.
– Ты там одна?
– В кабинете? Да, сейчас одна. А что?
– Просто интересно. Я думал о тебе весь день. Позволь мне завтра заехать за тобой, тогда я после ужина отвезу тебя домой. Мы могли бы остановиться по дороге, и я… чуть не сказал «перелез бы на заднее сиденье», но в «Корвете» нет заднего сиденья. Все же я думаю, мы как-нибудь смогли бы устроиться.
– Не сомневаюсь, что смогли бы. И именно поэтому я приеду сама.
– Анна, я хочу тебя.
– Я знаю. Очевидно, рано или поздно это случится, но пока…
Ее голос стал хриплым и уже не таким чопорным. Кэм улыбнулся.
– Я мог бы сейчас рассказать, что собираюсь с тобой делать. Шаг за шагом. А ты могла бы записать в своей маленькой книжечке для последующего сравнения.
– Я… я думаю, нам лучше отложить это. Как-нибудь в другой раз. К сожалению, через несколько минут у меня деловая встреча. До завтра, Кэм.
– Анна, ты уделишь мне десять минут наедине? – прошептал он. – Десять минут, чтобы я мог дотронуться до тебя.
– Я… мы обговорим это завтра. Я должна идти. До свидания.
– До свидания. – Довольный тем, что смутил и разволновал ее, Кэм положил трубку на рычаг и провалился в заслуженный долгожданный сон.
Ровно через час его разбудил резкий стук парадной двери и громкий, разъяренный голос Филипа.
– Узнаю родной дом! – пробормотал Кэм, скатился с кровати и, спотыкаясь, спустился в прихожую. Он совершенно не умел спать днем и если иногда баловал себя, то просыпался одуревшим и раздраженным, с единственной мыслью в голове: немедленно выпить кофе.
К тому времени, как Кэм добрел до кухни, Филип уже открывал бутылку вина, которую принес с собой.
– Где все, черт побери?! – раздраженно спросил он.
– Не знаю. Не болтайся под ногами.
Растирая лицо, Кэм вылил из кофейника остатки кофе, сунул кружку в микроволновку и наугад нажал несколько кнопок.
– Страховая компания сообщила мне, что не будет выплачивать страховку до завершения расследования.
Кэм помотал головой. Его затуманенный мозг воспринимал отдельные слова – страховка, расследование, – но никак не мог связать их вместе.
– Что?
– Прочухайся, черт побери! – Филип нетерпеливо взмахнул рукой. – Компания не желает платить нам страховку за отца, потому что подозревает самоубийство.
– Бред собачий! Он сам сказал мне, что не убивал себя.
– Неужели? – несмотря на раздражение, Филип умудрился иронически выгнуть брови. – Вы что же, разговаривали после его смерти?
Кэм вовремя спохватился, покраснел, снова выругался и распахнул дверцу микроволновки.
– Я хотел сказать, что он никак не мог совершить самоубийство. А компания упирается, потому что просто не хочет платить.
– Проблема в том, что они затеяли расследование! Их следователь разговаривал с людьми, и некоторые из его собеседников с восторгом сообщили ему самые неприглядные детали. Они знают о письме матери Сета… о том, что отец платил ей.
– Ну и черт с ними! – Кэм глотнул кофе, обжег небо и снова выругался. – Пусть подавятся своими погаными деньгами!
– Не так все просто. Если они не заплатят, это будет означать, что отец покончил с собой. Ты этого хочешь?
– Нет.
Кэм почувствовал, что голова раскалывается, и сжал переносицу. Он прожил жизнь без головных болей, а теперь они постоянно преследовали его.
– Нам придется или смириться с их выводами, или подать на них в суд и доказать, что отец не убивал себя. И учти: выпутываться мы будем у всех на виду! – Пытаясь успокоиться, Филип пил вино маленькими глотками. – В любом случае имя отца будет опорочено. Я думаю, мы все-таки должны найти эту женщину – Глорию Делотер. Мы должны все выяснить.
– Почему ты думаешь, что, если мы найдем ее и поговорим с ней, что-то прояснится?
– Мы заставим ее сказать правду!
– Каким образом? Пытками? – Кэм подумал, что эта идея не лишена привлекательности. – Мне бы не хотелось, чтобы она виделась с Сетом: мальчик явно ее боится. Кроме того, если она объявится, то может помешать оформлению опекунства.
– А если не объявится, мы, возможно, никогда не узнаем правду. Всю правду.
«А мне необходимо знать правду, – подумал Филип. – Чтобы постараться смириться с ней».
– По-моему, правда ясна, как Божий день! – Кэм со стуком поставил кружку на стол. – Эта женщина искала легкую добычу и решила, что нашла ее. Отец заинтересовался ребенком, захотел помочь ему. Поэтому он и начал сражаться за него – точно так, как сражался за нас. А она требовала от него все больше. Я считаю, что в тот день он возвращался домой расстроенным, встревоженным. Он вел машину очень быстро, недооценил ситуацию, потерял контроль над управлением. Вот и все.
– Жизнь не так проста, как тебе хотелось бы, Кэм. Ты привык стартовать в одном месте, чтобы как можно быстрее финишировать в другом. Но существуют еще виражи, препятствия, окольные пути. Тебе пора начинать думать и о них.
– Зачем? Вот ты всегда о них думал, и, кажется, в конечном итоге мы с тобой оказались в одном и том же месте.
Этот довод трудно было оспорить. Филип устало вздохнул и решил, что ему не помешает еще один стакан вина.
