Герметичный с автономным источником дыхания на три часа, — быстро ответил ассистент академика.
— Сколько он весит? Килограмма два без баллона и маски?
— Общий вес шесть, — быстро ответил Сергей, — вам нужен?
— Да. Может пригодиться, — многозначительно произнёс, найдя выход соскочить со скользкой темы.
— Так есть новые, в упаковке. Вот здесь, — он отрыл шкаф и достал оттуда цилиндрический мешок тёмно-синего цвета, — здесь полный комплект. Баллон заряжен, проверяли.
— Хорошо, я с собой один возьму. Он от радиации защищает?
— Нет. Только биологическое воздействие и средней степени агрессивные среды, ну то есть щёлочи и кислоты.
— Сойдёт, — ответил, а сам мысленно прикинул, куда его у себя в кабинете положить, — ладно, с этим разобрались. Далеко идти?
— Нет. В соседнюю лабораторию. Образцы и инструкции по применению передали, но академик настоял, чтобы провели инструктаж с демонстрацией.
— На демонстрацию времени нет, — я многозначительно взглянул на часы, — у меня примерно полчаса осталось.
— Понимаю. Тогда пока будем идти, — в это время мы оба уже разоблачились и гермодверь медленно пошла в сторону, — могу рассказать о нашем изобретении.
— Полевые испытания не проводились?
— Нет. Только лабораторные, но показатели хорошие. Структура материала, что сумели подобрать за такое короткое время, поглощает до девяносто процентов излучения диапазона, которое используется в оружии шнахассов, оно…
— Испытывали только ручное оружие? — говорили мы на ходу, идя по извилистому коридору.
— Да, другого у нас в наличии не было. Думаете, что частота отличается?
— Утверждать не могу, но нельзя исключать такую возможность, — диалог с ассистентом академика оказался плодотворным.
Сергей Станиславович чётко и без лишних подробностей отвечал на поставленные вопросы, а когда в ходе разговора выяснилось, что он военный инженер, неоднократно, в составе комиссии принимал участие в приёмке военной техники, то стало понятно, почему именно его назначили ответственным за эту разработку. И это не только из-за соответствующего военно-технического образования, но и основная причина крылась в сроках. А они, как известно, поджимали. Вот и получилось, как не тому, кто способен в короткий срок выдать результат поручить важную разработку, а что эта разработка являлась важнейшей на данный момент было, бесспорно. Даже разработка носимого рельсотрона отошло на второй план, хотя и эту разработку не забросили. Всё упиралось в элементы питания, способные аккумулировать в себе большой объём энергии и выдавать его в короткий промежуток времени и желательно не единожды, а многократно, чтобы это самое оружие не стало одноразовым…
— С другой стороны, — продолжал Сергей Станиславович, мы как раз проходили мимо лаборатории, где разрабатывался носимый рельсотрон под кодовым наименованием «НР-12» и разговор плавно перешёл именно на эту разработку, — даже одного выстрела из НР хватит, чтобы пробить броневую пластину толщиной в полтора метра.
— И потом его выбрасывать, как одноразовый гранатомёт?
— К сожалению, вы правы, но пробивная способность гранаты «Мухи» и НР-12 несопоставима. Если хотите, можем пару образцов выдать…
— Для полевых испытаний? — ухмыльнулся я. Хотя идея хорошая. Если НР-12 действительно так хорош, то против бронемашин шнахассов он будет эффективен. Вот только вес этой явно сырой разработки был слишком велик.
— И для них тоже.
— Анторсов не привлекали для усовершенствования элементов питания?
— Привлекали, но узких специалистов у них не оказалось, только техники и то низкой квалификации. У них же сами знаете, что всю работу по обслуживанию выполняют клоны, а инженеры и конструкторы остались на их главном корабле. В бой их не посылают, слишком ценные кадры.
— Как и у нас, — согласился, остановившись возле входа в лабораторию. После идентификации дверь открылась, и мы вошли внутрь.
Что сказать, она разительно отличалась от той, что мне приходилось видеть, но это и понятно. Та была скорее хирургическая палата, а эта именно лаборатория, где в просторном помещении, разделённом перегородками, на столах стояли приборы, что-то пищало, что-то мигало, а занятые работой лаборанты на нас, вошедших, не обратили внимания.
— Проходите, на третьем столе как раз опытные образцы, прошедшие испытание, — пригласил за собой провожатый.
— Всего три? — удивился я, рассматривая пластину двадцать на двадцать сантиметров с одной стороны гладкая с металлическим блеском, а другая сторона волнистая и на ощупь оказалась упругая.
— Это образцы для исследований, так скажем проверка качества. Нам удалось наладить производство изделия номер один и номер два, правда малыми партиями, но всё же.
— А сами изделия можно посмотреть?
— Конечно, именно для этого академик и пригласил вас. Партия в количестве восьмидесяти штук по сорок каждой модификации передана по инстанции, и вы их получите, но хотелось бы выслушать ваше первичное мнение и пожелания.
В это время один из лаборантов мне передал «портфель». Я сначала не понял, зачем он мне, но взял в руки, повертел, осмотрел и сам догадался, что это и есть одно из изделий, о которых мы только что говорили. Серебристый отблеск «портфеля» был схож с пластиной, что лежала на столе.
— Изделие номер один сейчас в походном состоянии. Для развёртывания, необходимо нажать на рукоятку, — пояснил лаборант.
Нажал на рукоятку и «портфель» развернулся: сначала вниз раскрылись шесть составных частей и потом от них ещё по две, но не вниз, а по бокам. Получилось что-то вроде покрывала с рост чуть больше человеческого. Едва успел поднять «портфель» вверх, чтобы при развёртывании он не задел пол.
— Как понимаю, этим предстоит укрываться, сидя в засаде?
— Вы правильно заметили. Изделие номер один предназначено для использования в засаде или, так скажем, в статическом положении. Оно имеет увеличенную толщину защитного слоя и соответственно улучшенную защиту.
— Вот только расцветка внутреннего слоя не способствует маскировке, да и внешний слой…
— На окончательный вариант изделия номер один и два нанесена маскирующая расцветка, — пояснил Сергей Станиславович. Он куда-то отходил пока я разбирался с «портфелем».
Другой лаборант протянул мне жилет. Он оказался тяжёлый.
— Это кевларовый бронежилет, — тут же пояснил лаборант, — на который с внешней стороны наклеено поглощающее покрытие.
— Сверху разгрузку можно надеть? — этот мой вопрос поставил в тупик учёных мужей, — не проверяли, как поведёт себя изделие, если активный слой будет прикрыт?
— Нет, таких испытаний не проводили, — согласился Сергей Станиславович, — и дело вот в чём. Активный слой, что поглощает излучение имеет волнистую структуру и это сделано специально, именно
