Я купила себе новый после того, как уронила старый с Тауэрского моста, и он исчез в Темзе. Мир его праху.
Клара закатывает глаза, но не отвечает. Я снова переключаюсь на фронтальную камеру.
— Но ты могла бы меня навесить. Сейчас самое подходящее время, так как я решила пока остановиться и пожить хоть раз в красивом месте. Ты могла бы взять отпуск. Я всё ещё буду здесь во время твоих весенних каникул. Они ведь в конце марта, верно?
— Верно.
Я вглядываюсь в лицо Клары и понимаю, что она не такая собранная, как обычно. У неё тёмные круги под глазами, а пушистые прядки выбиваются из её по обыкновению аккуратного пучка. Я замечаю подозрительное пятно на её пальто, что было бы в порядке вещей для такого человека как я, но Клара однажды попросила крошечный утюг и гладильную доску на Рождество, чтобы взять их с собой в колледж, и была по-настоящему рада обнаружить карандаш-пятновыводитель в своём рождественском чулке.
— Ты дерьмово выглядишь.
Клара закатывает глаза.
— Спасибо, Лоррэйн.
— Я имею в виду, что ты выглядишь так, как будто дерьмово себя чувствуешь.
Она вздыхает.
— Это не лучше.
— Ты можешь быть красивой, но при этом выглядеть и чувствовать себя дерьмово. Это факт. Можешь поискать его в интернете.
Клара качает головой, на мгновение отводит взгляд, и я начинаю по-настоящему переживать. Если я не ошибаюсь, в её глазах блестят слёзы. Но прежде, чем я успеваю вглядеться, она опускает солнечные очки на лицо, закрываясь от меня.
Я сажусь на диване.
— Ты в порядке? Что-то случилось?
Клара снова смотрит в камеру, но из-за этих очков я не могу понять, о чём она думает.
— Я в порядке, но мне пора идти. Нельзя опаздывать на «Введение в профессию».
Она широко мне улыбается, и её улыбка на сто процентов фальшивая.
— Но разве этот предмет ещё не…
Клара пропадает с экрана раньше, чем я успеваю сказать «закончился».
Я тупо смотрю на телефон.
— Это странно, — говорю я Себастьяну.
Он начинает лизать лапу, как будто хочет сказать:
«Что бы ты понимала».
— Поверь мне, это странно.
Себастьян продолжает вылизывать себя. Если бы Клара хотела мне что-то сказать, она бы это сделала. Наверное, это всё стресс, связанный с учёбой, но я не хочу всё так оставлять. Я открываю наш с ней чат на телефоне и набираю сообщение.
РЭЙН:
Я серьёзно, приезжай в Коб. Я свожу тебя в музей «Титаника» и угощу пивом.
Кстати, у тебя нет каких-нибудь рецептов, которые я точно не смогу запороть?
Я жду её ответа, но она не отвечает. Я бросаю телефон на диван и смотрю в потолок. Почему-то после разговора с Кларой меня больше не интересует реалити-шоу. И я не знаю, как мне скоротать время без гитары. Может быть, поразмышлять о чём-то? Буду смотреть в потолок и медитировать. Я не могу продержаться даже минуту, так как мне становится безумно скучно.
Я сажусь и смотрю на книжные шкафы Джека у противоположной стены. Я никогда не видела так много книг сразу в таком небольшом помещении. Я выбираю наугад книгу с верхней полки.
— Видишь? Я тоже могу быть интеллектуалом, — говорю я Себастьяну, разглядывая крошечную книгу у себя в руках. «Шок новизны: история современного искусства».
Я показываю её Себастьяну.
— Хорошая книга?
Себастьян игнорирует меня и продолжает вылизывать себя.
Я открываю книгу на случайной странице и пробегаю глазами один параграф. Там говорится об искусстве и о том, как оно использует эмоции, соединяя нас с миром. Когда Себастьян издаёт мяуканье, я поднимаю глаза. Я даже не могу понять, сколько времени я уже читаю, стоя у книжного шкафа.
Я засовываю книгу под мышку. У Джека великолепная ванна, а я целую вечность не принимала хорошую ванну. Зайдя в ванную, я кладку телефон и книгу на раковину. Как вдруг моё внимание привлекает что-то жёлтое. Я смотрю в зеркало и обнаруживаю на нём стикер.
У Джека аккуратный и разборчивый почерк. Мой же почерк практически не читаемый, даже для меня.
«Проверни вентиль хотя бы наполовину, чтобы включить горячую воду, но не дальше, иначе ты себя обожжёшь…»
Под надписью нарисован вентиль смесителя. Джек пометил штриховкой безопасную зону. Слева от безопасной зоны он написал «Криотерапия», а справа — «Ад на земле». Я начинаю смеяться, а затем снимаю стикер и приклеиваю его в книгу.
Повернув вентиль так, как указано в инструкции, я беру телефон.
РЭЙН:
Спасибо за инструкции для смесителя. Я пока не готова покинуть мир смертных, но слышала, что криотерапия замедляет старение.
Я сижу на краю ванны, ожидая, пока она наполнится, и продолжаю читать книгу. Через несколько минут мой телефон издает сигнал. Пришло сообщение от Джека.
ДЖЕК:
Отлично. И мне на самом деле 67, а не 27.
Пожевывая нижнюю губу, я начинаю набирать ему ответ о том, что мне всегда нравились мужчины постарше, но мне хватает ума не отправлять его. Когда ванна наполняется, я выхожу в гостиную и делаю фото Себастьяна, который спит на своей лежанке.
РЭЙН:
Ты не сказал мне, что он настолько «любит» тусовки.
ДЖЕК:
Похоже, ты его вымотала.
РЭЙН:
Не-е, кажется, я ему настолько наскучила, что он уснул. Я такая посредственная.
ДЖЕК:
Сомнительно.
Неожиданно я замечаю какой-то звук в квартире, и вспоминаю, что оставила воду включённой. Я захожу в ванную и выключаю воду как раз вовремя, не дав ей начать переливаться через край. Я немного спускаю воду, и моё сердце лихорадочно бьётся из-за едва не совершенной оплошности. Я здесь не более часа, но уже чуть не устроила катастрофу.
Убедившись, что кризис миновал, я раздеваюсь и погружаюсь в воду. Положив телефон на край ванны, я беру в руки книгу. Записка от Джека выглядывает из неё.
«Шок новизны», — думаю я, запрокинув голову на край ванны. Это могло быть хорошее название для песни. Как жаль, что у меня нет гитары.
К слову о новизне, если я собираюсь пробыть в этом новом месте какое-то время, это отличная возможность стать новой Рэйн. Новая Рэйн каждый вечер читает книги, а не сидит часами в телефоне. Новая Рэйн занимается утром йогой и ест сбалансированный завтрак вместо того, чтобы выбегать из дома, наскоро поев наполовину размороженные вафли. Новая Рэйн всегда кладёт свои ключи и телефон в одно и то же место. Новой Рэйн не нужно так часто извиняться.
Мне необходима перезагрузка. Нужно начать всё
