страха убирая от груди руки и высоко поднимая голову.
Она увидела во мне смерть, о которой только что молилась всем богам Менаса, и она решила, что боги откликнулись на ее зов. И если уж Смерть должна забрать и ее взамен на жизни насильников и убийц — так тому и быть.
Мой меч без труда вошел в ее горло и рассек позвоночный столб. Старуха умерла еще до того, как я успел выдернуть клинок, а ее тело коснулось земли.
Я не могу оставить их в живых, я могу лишь подарить им быструю смерть.
Мой меч напитался человеческой кровью. Добровольная жертва — мощное оружие, как жаль, что я получил ее при таких обстоятельствах. Повстречайся мне эта старуха в момент, когда поблизости проходит колонна врага, я бы смог сокрушить сотни одним заклинанием, не потратив на него и крупицы собственной мощи. Сейчас же ее кровь, остатки ее жизни, ее последнее желание отомстить я смогу обрушить лишь на несчастную дюжину.
Единственный способ замести следы — сжечь тут все дотла. Придется, потому что иного выхода у меня нет. Но сначала я должен принести смерть, как и обещал.
Огромный магический серп срывается с острия моего меча и, пролетая через половину улицы, разрубает сразу двух всадников, которые наблюдали за сбором припасов. Люди вскрикивают, сгибаются в ужасе, но еще несколько мощных магических ударов и все кончено. Я не церемонился, не тратил время и силы. Я пользовался той мощью, что даровала мне перед смертью старуха, чем значительно облегчила мою задачу.
Даже следов магии Нильф тут не останется. Только чистая сила крови, которой и без меня было пролито немало.
Я вхожу в первый дом и вижу, что сразу двое крайне заняты молодой девушкой. Я смотрю на ритмичную возню посреди грязного глиняного пола, вижу дрожание лучины, которая едва давала света. Я встречаюсь с ней глазами и вижу в них только боль и желание умереть. Она не понимает, кто я такой, но видит меч в моих руках, видит, что я не солдат, что я кто-то другой.
Мольба в ее глазах.
«Если не можешь помочь, то хоть прекрати это», — вот что читалось в ее взгляде.
Одним взмахом клинка я обрываю жизнь всех троих и иду дальше, на поиски следующей жизни, которая закончится сегодня.
Я не хотел этого делать. Знал, что если ступлю в деревню до того, как из нее выедут бойцы Мордока, мне придется вырезать всех, от мала до велика. Самую грязную часть работы за меня сделали фуражисты, эти мародеры, которые почему-то называли себя солдатами. Остались лишь опороченные женщины, вдовы, одинокие старики. Никто из них жить не хотел и сейчас я давал им то, чего они желали больше всего.
Смерть для всех вокруг, без разбора.
Я закончил свой обход, когда пламя пожара уже перекинулось с косой избы на небольшую пристройку, похожую на курятник. Встав на одно колено, я опустил пальцы в лужу крови, которая натекла под только что убитым мной жителем деревни. Последний старик, который достойно принял свою смерть. Так же достойно, как и встреченная в самом начале моей жатвы старуха.
Мой клинок дрожал от переполняющей его крови, и я не стал сдерживать рвущуюся на свободу магию. Очертив вокруг себя полукруг, я выбросил кольцо черного пламени, которое в мгновение ока воспламенило рядом стоящие дома.
Пламя сделает свое дело. Вся деревня превратилась в огромный погребальный костер, который скроет мои следы. Пусть это все выглядит как неудачный рейд, в котором что-то пошло не так. Никто не станет разбираться, почему небольшой отряд оказался в огненной ловушке. Армии нужно будет двигаться дальше.
Лиан, опустив голову, ждала меня у дороги. Мне нечего было ей сказать — темная и сама все понимала.
Пламя окутало деревню, стирая с лица земли безымянное поселение.
Глава 10
Порезы
Дневник капитана интендантской службы, Седрика Урмо, «Хроники Завоевания Юга» (черновое название)
День 1.
Наконец-то снялись с лагеря и встали на марш, так что это будет первый день моих мемуаров. Совсем скоро мы наконец-то пересечем мерзлые холмы и ступим на земли юга! Я думал, эти бесконечные приготовления загонят меня в могилу, но мои парни справились. Обоз собран, походная кузня, припасы, фураж — приготовлены и погружены на телеги. Командование поставило задачу приготовиться к выходу войск минимум на три месяца. Конечно же, все припасы взять с собой не выйдет, обозы растянутся по всему маршруту следования наших славных войск с севера на юг, но это будет уже не моя проблема. Пусть с этим разбираются тыловые на базе в Хаундхелле. Все заботы по организации подвоза провизии и оружия лягут на плечи этих увальней во главе с командором Глесаром. Моя задача — прокормить войска, пока они будут топтать весеннюю грязь по пути на юг.
День с 2 по 11.
Ничего значительного не произошло. Двигаемся на юг.
День 12.
Сегодня заходил заместитель полковника Дьютера, командующего нашей конницей. Требовал для своих лошадей дополнительную пайку из фуражных запасов, отказал.
День с 13 по 14.
Ничего значительного не произошло.
День 15.
Приходил лично Дьютер. Много кричал, даже плевался. Обещал вздернуть меня на ближайшей ветке или путевом столбе, если бы таковые водились в Западных землях, будто тут ему Брим. Выяснилось, что некоторые кони пали из-за нехватки питания. Стали разбираться.
День 16.
В ругани с Дьютером дошли до командующего армией, генерала Генина. Будучи сподвижником короля Мордока еще во времена командования крепостью Каламета, он сделал головокружительную карьеру. У меня были записи амбарных книг, где фураж выдавался под роспись. У Дьютера — павшие кони. Стали разбираться.
День 17.
Выяснилось, что хозяева умерших животных проигрались в кости. Расплачивались всем подряд, в том числе и собственными пайками. На вечернем привале мои ребята собрали помост, на котором под командованием Генина все семеро были вздернуты, в назидание остальным. Генерал грозился провести децимацию, если подобное повторится. На Дьютере не было лица. Я же
