— Мистер Олафсенссен…
― Зовите меня просто Снорри.
― Тогда уж и вы меня — просто Джон… Скажите, где вы научились так ладить с детьми? Я просто позавидовал, хотя и сам всегда с ними дружил.
― Это просто, мастер Джон. Нас у матери с отцом было девять человек, я старший. У самого у меня только пятеро, но старшая дочка уже родила мне двоих внучат. Тут и не захочешь, а начнешь ладить. У вас-то один пока?
― Д-да…
― Ничего, дело молодое. Вон, какой дом! В таком только детей и рожать.
― Вы думаете?
Серые скандинавские глаза спокойно и благожелательно смотрели на Джона. В рокочущем голосе звучала такая же спокойная убежденность.
― А зачем же еще нужен дом, мастер Джон? Только, чтобы в нем росли твои дети.
6
Возбужденный и счастливый после экскурсии, Шейн даже не пикнул, когда Джон напомнил ему о том, что им с Ма надо поговорить. Он кликнул Байкера и умчался в лес, опробовать новые бинокль, сачок и лук со стрелами. Джон с улыбкой проводил его взглядом и повернулся к Майре.
Девушка явно нервничала, сидела на диване очень прямо, сложив руки на коленях и сцепив пальцы в замок. Джон прошелся вдоль окна и осторожно откашлялся.
— Майра… Не волнуйся, пожалуйста, просто расскажи мне, что же все-таки произошло. И когда именно.
Она помолчала, словно собираясь с силами, а потом заговорила, глядя в одну точку и тщательно подбирая слова.
— Когда ты уехал… На следующий день все было, как обычно. Я, конечно, злилась на тебя ужасно, но дела… Мы с Шейном ходили в лес, потом кололи дрова. Спать легли пораньше. Вот. А утром — это, значит, уже еще на следующий день — сильно залаял Байкер…
Майра спала наверху и потому проснулась не сразу. Байкер лаял как-то непривычно, глухо и зло. Обычно он не столько пугал редких посетителей, сколько радовался нежданным гостям, но сейчас в его лае явственно звучала тревога.
Майра наскоро оделась и скатилась по лестнице вниз. Серый рассвет только-только залил поляну перед домом, белесый туман молочным киселем тек над землей, чуть дальше темнели деревья, но никого чужого в окно видно не было. Жители деревни, прекрасно знающие о наличии Байкера, обычно подходили к окошку около крыльца. Оно никогда не закрывалось ставнями, и в него и хозяйка, и Байкер могли сразу разглядеть, кто к ним пожаловал. Сейчас перед домом никого не было, но пес не успокаивался, а это означало только одно: кто-то чужой ходит вокруг дома. Зачем?
Честно говоря, Майра не боялась. Байкер был лучшим в мире оружием от практически любого злоумышленника. Конечно, ружье или пистолет стреляют быстрее, но ни у ружья, ни у пистолета нет огромных сверкающих клыков, с которых капает пена, горящих кровавым огнем глаз, и уж конечно, никакое оружие не кидается на вас с яростным лаем.
Впрочем, ружье у Майры тоже было. Хороший винчестер, мистер Гибсон настоял. Оно хранилось на чердаке, а патроны к нему, наоборот, под половицей у двери. Шейн не был склонен к авантюризму — но береженого Бог бережет, а беспечного черт стережет…
После недолгого раздумья Майра сдернула с вешалки куртку и стала одеваться. В конце концов, кто не спрятался, она не виновата. Байкер надрывается уже с четверть часа, и надо быть очень тупым злоумышленником, чтобы продолжать бродить поблизости. Майра помедлила немного — и распахнула дверь.
На начальной стадии движения Байкер больше всего напоминал старинное пушечное ядро. До реактивного снаряда его скорость, конечно, не дотягивала, но до ядра — в самый раз. Огромный пес с места покрыл расстояние футов в десять, слетел с крыльца, презрев ступеньки, и сразу рванул вокруг дома. Майра стояла в дверях, настороженно глядя по сторонам и готовясь, в случае чего, захлопнуть дверь. Жаль, конечно, неизвестного злоумышленника…
Байкер обежал дом и окрестные кусты и вернулся. Вид у него был встревоженный и слегка виноватый. Майра негромко спросила:
— Ну что, Пес? Сон плохой приснился на рассвете? Нет же никого. А может, он удрал, когда тебя услышал. Пошли спать дальше?
Байкер смотрел на нее с явным неодобрением. Какой сон, говорили его ясные карие глаза. Это у вас, людей, вечные фантазии, а у приличных собак — нос. Собака спит — нос СМОТРИТ. Носу ничего присниться не может, потому что нос не для этого предназначен. И нос Байкера ясно говорил об опасности.
Вот чего Байкер никак не мог выразить даже взглядом — так это того, как опасность выглядела. Нос-то прекрасно ВИДЕЛ.
Опасность была отвратительно-лиловой и алой, ядовито-желтой и ОСТРОЙ. Она клубилась вокруг дома, лезла в нос, прямо-таки ОСЛЕПЛЯЛА его…
Байкер негодующе рявкнул и побежал по тропинке прочь от дома. Остановился и внимательно посмотрел на Майру. Девушка пожала плечами, влезла в резиновые сапоги, заперла за собой дверь и отправилась за Байкером. Далеко она не пойдет, а Шейн еще не должен проснуться.
Пес вывел ее на лужайку перед большим домом и тут же залился хриплым злобным лаем. Тут с крыльца дома раздался звонкий истерический визг. Майра шагнула вперед — и увидела ее.
Высокая тощая дамочка в сапогах-ботфортах, крикливой и безвкусной дубленке нараспашку. Между голенищами ботфорт и подолом прямой серой юбки виднелись черные колготки в мелкую сетку. Волосы у дамочки были ярко-рыжие, завивались мелким бесом и были так обильно политы лаком, что капли воды скатывались с них, словно по вощеной бумаге.
Лицо рыжей покрывал толстый слой — штукатурки, иначе не скажешь. Ярко-синие стрелки на веках, малиновый рот, персиковые румяна на скулах. Густо намазав тональным кремом лицо, она явно забыла про шею, и было видно, что кожа у нее бледная, нездоровая. И еще от нее шел тошнотворный пронзительный запах. Нет, это были духи, да еще и не самые дешевые, но то ли аромат совсем рыжей не подходил, то ли полилась она ими слишком обильно — создавалось отчетливое впечатление, что она опорожнила на себя здоровенный баллон освежителя воздуха для туалета.
В целом дамочка производила странное и неестественное впечатление. Вульгарность и грубость, безвкусие и откровенная враждебность с одной стороны, с другой — настойчивые попытки представить из себя не то светскую даму, не то преуспевающую бизнес-леди.
Майра, морщась от крика и резкого запаха, отозвала Байкера, и тот встал между ней и крыльцом, глухо рыча и задрав жесткую шерсть на загривке. Рыжая перестала верещать и выпалила пулеметной очередью:
— Вы что это себе позволяете! Да я вас к суду привлеку за травлю собаками!
— Это частное владение, и я никого не травила. Байкер сам охраняет свою территорию…
— Свою?! Вы совсем совесть потеряли, милочка. С каких это пор Мейденхед стал ВАШЕЙ территорией? Поместье принадлежит лорду Джону Фарлоу, а вы здесь находитесь незаконно.
