― Нет!
— К тому, что пока в ее истории сплошные «не может быть». И все же, несмотря ни на что, юная Майра Тренч с грудным ребенком на руках продает дом в Сомерсете и уезжает в Мейденхед, где ее берет к себе добрый лорд Уоррен. Вопрос: она что, поехала просто так, на удачу? Рискуя ночевать на автовокзалах и в приютах? Исключено. Ее мгновенно задержала бы полиция. Лорд Уоррен был замечательно добрым человеком и настоящим английским аристократом. То, что он приютил Майру — не сомневаюсь, но вот что он помог ей скрыться от полиции и органов опеки — весьма сомнительно.
— Кларенс, у меня сейчас мозг взорвется. Я уже ничего не понимаю. Твоя версия?
— Единственная моя связная и правдоподобная версия состоит в следующем. Миссис Тьюсбери перед смертью, возможно, при помощи и посредничестве своей старинной подруги и твоей тети, леди Дианы, официально обращается к лорду Уоррену с просьбой стать опекуном Майры Тренч. Он соглашается. После ее смерти лорд Уоррен, действуя вполне официально, продает дом в Сомерсете и кладет деньги на счет Майры, а девочку забирает сюда, в Мейденхед.
— И откуда же берется Шейн, мистер Шерлок Холмс?
— Это вопрос. Я вполне могу предположить, что здесь какая-то грязная история, наподобие подброшенного на порог Мейденхеда кулька с замерзшим и умирающим ребенком.
— Его бы забрали в приют…
— Ты что, не знал своего дядю? Лорд Уоррен никому не позволил бы забрать в приют человеческое существо. Скорее всего, он добился опеки и над Шейном. Усыновил его.
— Не сходится. Почему тогда я — наследник?
— Да, есть пробелы и в моей версии. Но только в том, что касается мальчика! Появление здесь Майры можно объяснить только моей версией. Никак иначе. И уже одно это значит, что Шейн — не ее сын. Не говоря уж о прочих мелочах — она живет здесь, ни от кого не скрываясь, но у нее за все эти годы не отобрали ребенка и не отправили его в приют, еще всякое такое… Ну видно же, что это не ее сын!
— Кларенс…
— Да он на нее просто не похож!
— Может быть, он похож на отца…
— Все равно должно быть что-то общее. У нее, кстати, зеленые глаза, а этот признак доминирует над синими глазами. Если у отца Шейна были синие глаза, то мальчик все равно унаследовал бы от Майры зеленый оттенок радужки. Это уж и вовсе генетика!
— Значит, это не ее ребенок…
— Говорю тебе, Джонни, Шейн не ее сын. И вот как раз поэтому именно история Майры и является самой загадочной из всего того, что ты упоминал. А уж никак не рыжая стерва, притворяющаяся твоей сотрудницей.
— То есть… про нее ты тоже все знаешь?
— Не все, разумеется. Я не знаю, кто она и как ее зовут. Но откуда она взялась — ясно, как день.
— И откуда же?
— Господи, как ты ухитрился стать банкиром? Да тебя же первый же вкладчик разорит.
— Кларенс, мне не до шуток.
— Хорошо-хорошо-хорошо! Я ведь не из пустого любопытства спросил тебя, объяснился ли ты с Клэр.
Джон остановился и посмотрел на Кларенса, тот смущенно отвел взгляд.
— Ты полагаешь… Да нет, это невозможно.
— А откуда у рыжей такая осведомленность? Откуда она знала, что вы с Майрой и Шейном уже встречались? Откуда ей было известно, что приедут рабочие и техника? Наконец, что ты сам появишься в ближайшее время? Ведь она торопилась так именно потому, что ты должен был приехать. Намеренно оскорбляла девочку посильнее, чтобы та завелась как следует и не стала дожидаться тебя. Значит, рыжей было известно, что ты собираешься приехать сразу после рабочих!
— «Ситроен»!
— Игра такая, да? Хорошо, отвечаю. «Пежо».
— Майра сказала, что рыжая приехала на серебристом «ситроене».
— Вообще-то они встречаются а Лондоне…
— У Клэр серебристый «ситроен». Я ей подарил.
Кларенс тактично замолчал, давая другу время справиться с нахлынувшими эмоциями. Потом Джон повернулся к нему и сказал очень жестко и решительно:
— Вот что, ведем себя, как ни в чем не бывало. Майра не должна ничего заподозрить — не надо ее волновать. Ты сможешь найти Милли Донахью?
— Конечно. Мы довольно часто перезваниваемся.
— Попроси ее об услуге. Пусть она пройдется по тем самым злачным местам. Разумеется, ты ее проводишь. Возможно, она сможет узнать кого-то из… девушек, которые тогда были вместе с Клэр… с предполагаемой Клэр.
— Джон, это очень захватывающее мероприятие, но… рыжих среди этих девушек — дюжина на десяток.
— Я понимаю. Но попробовать стоит. Если весь этот кошмарный сон принять за истину… тогда Клэр могла подослать сюда только одну из своих прежних подруг. А встретиться с ней могла только в тот день, когда я ей рассказал о визите в Мейденхед. Клэр три года не была в Англии, Кларенс. Где ей искать старых подруг? Только на старом месте.
— Пожалуй, можно попытаться. А ты? Что собираешься делать ты?
— Я проедусь по округе. Навещу соседей. Постараюсь поговорить с мистером Дэвисом. Раз уж пока мы с Клэр официально не расстались…
— Притворишься будущим зятем?
— Самому противно. Но я в любом случае должен знать, что именно произошло между мистером Дэвисом и моим дядей. И почему Мейденхед впал в такое запустение, раз у дяди были деньги.
— Джон, а как же эскизы?
— К черту эскизы!
― А… банк?
— И банк к черту!
— Ого! Жив, жив еще феодальный дух. Скажи мне, а что ты собираешься делать с Майрой?
Джон непонимающе уставился на Кларенса Финли.
— То есть как это — что делать? Разумеется, я женюсь на ней и усыновлю Шейна. По крайней мере, в этом вопросе загадок больше не останется.
С этими словами Джон Фарлоу развернулся и торопливо зашагал к домику на опушке тисовой рощи. Кларенс Финли, преуспевающий дизайнер и отец двоих детей, спешил за ним. Глаза его азартно горели.
Предстояло ПРИКЛЮЧЕНИЕ!
7
Как и решили, говорить Майре ничего не стали. Кларенс с блаженно-отсутствующим видом уходил по утрам «на натуру», Джон же прилежно осваивал азы ремонтных работ. Последние, кстати, шли полным ходом, и Снорри Олафсенссен сообщил, что к середине следующей недели они «начнут прибирать вокруг дома». Это означало, что крупные ремонтные работы завершатся, и в дело вступит Кларенс со своими дизайнерами.
В воскресенье Джон съездил в Лондон, позавтракал с мистером Тревисом, подписал кое-какие бумаги, а потом добрых сорок минут рассказывал старому финансисту, как преображается на глазах Мейденхед. Мистер Тревис слушал внимательно и очень серьезно, а потом внезапно перебил своего номинального босса.
— Джон… вы меня простите, я, так сказать, с небес на землю… Я слушаю вас — и отчетливо вижу, что банк интересует вас в последнюю очередь — это так?
