— Бог ты мой! Знал бы я десять лет назад, что та конопатая девчонка, которую я пугал в кустах, превратится в такую лесную нимфу! Майра, вы настоящая красавица!
Шейну он серьезно и церемонно пожал руку, осведомился о самочувствии и разрешил порисовать на красивой чертежной бумаге, которую привез с собой.
Выяснилось, что Кларенс настолько увлекся проектом, что отпросился дома на несколько дней и намеревается поработать с натурой. После недолгого совещания было решено, что Джон опять переедет на диван в гостиную, а Кларенс на правах гостя займет его комнату.
После обеда Кларенс и Джон отправились прогуляться по лесу. Шейн решил остаться дома и создать эпическое полотно под названием «Черный Байкер на Зеленой Траве и Маленькая Ма на Крылечке Нашего Дома». Майра в это время мыла посуду и негромко напевала. Байкер подумал-подумал, да и увязался за мужчинами.
* * *
Первым делом Джон коротко и сухо изложил недавнюю омерзительную историю с подставной агентшей по недвижимости и попыткой выгнать Майру и Шейна из флигеля. После этого наступила долгая пауза.
Друзья шли, не спеша, изредка переговариваясь короткими фразами и наслаждаясь сухим и относительно солнечным днем. Байкер неутомимо шнырял по кустам, очень надеясь все-таки хоть раз увидеть глазами то существо, которое много раз ВИДЕЛ его нос — кажется, люди называли существо «кроликом».
Джон был немного мрачен и странно сосредоточен. Кларенс поглядывал на него с любопытством, но задавать вопросы не спешил. Его заинтриговало то, что озабоченное выражение набежало на лицо друга только тогда, когда они отошли от маленького дома на опушке.
Наконец Джон снова заговорил.
― Я рад; что ты здесь.
― Я тоже рад, Джонни. Я очень давно не видел Мейденхед.
— Как тебе Майра?
― Я говорил комплименты не только из вежливости. Она — настоящая красавица. Сколько ей лет? Двадцать один? Она выглядит взрослее.
— Ей досталось и досталось немало.
— М-да… Джонни, только не сочти за дерзость… Ты в этом доме — кто?
— Гость. И друг.
— И все?
— И все. Почему ты спрашиваешь?
— Чтобы не попасть в неловкое положение. Вы с ней смотрите друг на друга такими глазами…
— Не выдумывай, старый жуир!
— Ты же знаешь, все в прошлом. Рядом с тобой идет примерный семьянин. Теперь, если я и восторгаюсь нежной прелестью Майры, то делаю это совершено безвозмездно и безгрешно.
— Кларенс… Мне нужно с тобой посоветоваться.
— Для этого я здесь с пачкой эскизов, а с завтрашнего дня к ним прибавится еще порядочно листов…
— Я не о доме и не о дизайне. Дело гораздо серьезнее.
— Вот как? Ты все-таки влюбился?
— Ужасный ты человек, Кларенс. Все об одном.
— Кстати, если уж мы тут разговариваем по-мужски… Ты объяснился с Клэр Дэвис?
— Нет. Она уехала из города в то время, когда мы с тобой наслаждались кухней Анжело.
— И перемывали ей косточки, насколько я помню.
— Д-да… Кларенс, здесь творятся странные дела. Я не могу ничего объяснить толком, но я чувствую, что здесь кроется какая-то тайна…
— Где именно? В Мейденхеде? В ваших с Клэр отношениях? В истории Майры? В появлении этой рыжеволосой ведьмы?
— Сам не пойму. Что касается Майры, то здесь проще всего. Это не самая веселая в мире история, но сюжет довольно избит, а вот вышла девочка из нее с честью.
— Ты это о чем?
Джон метнул на друга изумленный взгляд.
— То есть? Я о Майре и Шейне.
— Тогда я не все знаю. Что за история о Майре и Шейне?
— Дорогой друг, позволь напомнить тебе, что у тебя двое детей, и ты большой мальчик, так что должен хотя бы теоретически знать, откуда берутся дети. Майра родила Шейна в очень юном возрасте, но не бросила малыша, а воспитала его сама…
— Дорогой друг, позволь в свою очередь пояснить тебе, что у меня, как ты справедливо заметил, двое детей, и именно поэтому я прекрасно и в деталях знаю, откуда они берутся. Майра Шейна не рожала.
— Что?!
— Это же совершенно очевидно. Джон, ты меня удивляешь. Достаточно всего лишь сопоставить факты.
— Какие, к дьяволу, факты, Кларенс?
Кларенс воздел очи к небу и тяжело вздохнул.
— Это будет очень скучный рассказ, дорогой друг. Во-первых, все дело в английской юридической системе.
— Не понимаю…
— Объясняю. Мы с супругой вступили в законный брак, будучи совершеннолетними и вполне обеспеченными людьми. У нас общий счет в банке и собственный дом в Эпсоме. И, тем не менее, каждый месяц к нам являются суровые тетеньки из опекунского совета. Они подробно расспрашивают нас о том, как живется нашим сорванцам, разговаривают с соседями и воспитательницей в детском саду. Можно сказать, вся жизнь моих сыновей находится под неустанным контролем — и это, повторюсь, во вполне благополучной семье.
— Ну и что?
― Идем дальше. Предположим — просто предположим! — что Майра действительно родила Шейна, когда ей было пятнадцать лет. Это значит, что забеременела она в четырнадцать, а тогда была еще жива ее бабушка, миссис Тьюсбери. Позволь заметить, что она была ближайшей подругой твоей тетки, леди Дианы. В этом кругу не принято отпускать молоденьких девочек на длинный поводок. Майра никогда не была трудным подростком.
― Доказательство так себе. В жизни бывает всякое.
— Ты прав. Идем дальше, предполагаем по-прежнему, что Майра — мать Шейна. Она рожает малыша и забирает его к себе. После смерти бабушки запросто продает дом в Сомерсете и едет сюда. Лорд Уоррен селит ее у себя. Таковы факты, но что за ними? Она же не могла родить ребенка тайно, да и в таком юном возрасте… наверняка, это радостное событие происходило в больнице. В нашей стране, Джонни, закон управляет всем, а закон гласит, что юная несовершеннолетняя мать не может являться опекуном собственного ребенка до своего совершеннолетия, да и после него ей надо, как минимум, найти хорошо оплачиваемую работу. Идем дальше. Ей могли бы отдать ребенка — под опеку и поручительство ее бабушки, но миссис Тьюсбери уже умерла, и Майра была круглой сиротой. Далее. Случилось невозможное: органы опеки, суд, полиция, медики — все прониклись материнскими талантами юной Майры Тренч и отдали ей ребенка. У нее есть дом в Сомерсете, ей есть, где жить.
― Ну? Не томи, Кларенс!
― Гну. Если у нее на руках грудной ребенок, она не может продать дом. Это запрещено законом. Ребенок Майры является как бы совладельцем недвижимости, его права не могут быть ущемлены. Она и сама еще несовершеннолетняя и не может совершать сделки по купле-продаже, но тут — без ребенка — возможна помощь уже ее собственных опекунов. С ребенком — нет. Невозможно. Понимаешь, к чему я клоню?
