– Твоя мать – примечательная дама. В ее глазах я всегда буду оставаться сыном шофера, но знаешь, я горжусь, что мой отец водил лимузины до того, как приобрел недвижимость. И всегда гордился им, что бы ты и твоя семья ни думали об этом.
– Погоди. – Эмбер судорожно вздохнула. – Ты не смеешь обвинять меня в том, что я относилась к тебе как-то иначе, потому что твой отец был нашим водителем. Так не было. Никогда. И ты знаешь это. Ты сам всегда так думал, а я тут ни при чем. Ты защищался сам от себя, а не от меня.
– Твоя мать…
– Я не говорю о матери. Я говорю о нас. Я никогда, никогда не смотрела на тебя свысока из-за работы, которую ты выполнял. И, возможно, сейчас самое время преодолеть твой идиотский комплекс неполноценности, чтобы ты увидел удивительные вещи, которых сумел достичь в своей жизни.
– Что-нибудь вроде карьеры замечательной пианистки с мировым именем, которая выступает с концертами перед многотысячной публикой? Или великолепной карьеры модели и гуру косметики? Такие замечательные вещи ты имеешь в виду?
– Просто я оказалась в правильном месте в правильное время, и мне повезло. А ты невыносим.
– А ты заблуждаешься.
Эмбер на несколько секунд впилась в него взглядом. Медленно втянула воздух носом и так же медленно покачала головой из стороны в сторону. Перекинула волосы через левое плечо.
– Родители. Им за многое приходится отвечать. И это касается моих, так же как и твоих. Славно, что нам обоим удалось подняться над ними, чтобы стать настолько независимыми, спокойными и уравновешенными.
– Разве это не справедливо…
Эмбер медленно опустила ноги со скамьи и передвинулась ближе к нему. Между ними оставались лишь сантиметры и десять лет потерянного времени. Так близко, что он слышал, как учащается ее дыхание. Наперегонки с ним.
Сэм улыбнулся, запустил руку в карман, из которого достал длинный тонкий конверт и протянул ей:
– С днем рождения тебя, Эмбер.
И, не ожидая ответа, наклонился и нежно поцеловал ее в щеку. Задержавшись лишь настолько, чтобы вдохнуть ее аромат и почувствовать талию прежде, чем отодвинуться.
– Спасибо. – Она смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами. – Но… я не ожидала ничего. Можно… Я могу открыть прямо сейчас?
– Открывай, конечно.
– Сэм? Что это? Напоминает… – Эмбер поняла, что она держит, и у нее перехватило дыхание. – Это то, что я думаю? – Девушка мотнула головой, отодвигаясь, в свою очередь, от него. – Это – тот самый чек, который моя мать дала тебе, чтобы ты оставил меня в покое, – наконец вымолвила она на одном дыхании. Внимательно посмотрела на него, затем на чек. И так несколько раз. – Не понимаю. Она сказала мне, что предложила тебе достаточно для поступления в школу журналистики. – Эмбер положила чек на колени и схватила его за руку. Ее глаза были полны слез. – Почему? Почему ты не воспользовался этими деньгами, Сэм? Ведь мы все равно расстались.
Он поднял руку и провел кончиками пальцев по ее щеке до тех пор, пока не коснулся виска, заставив ее посмотреть ему прямо в глаза.
– Твоя мать сразу же все отлично поняла. Я был ослеплен тобой, Эмбер. Ослеплен и напуган тем, как глубоко входил в отношения, которых не ожидал. Стоило ей только посмотреть на меня, как она разглядела испуганного юношу, который совсем недавно пережил развод родителей и был непреклонен в желании не повторить их ошибку. Она поняла, что мы любим и дорожим друг другом. Слишком дорожим. Ты необыкновенно красива и талантлива, но по какой-то бредовой причине хотела быть со мной, даже пожертвовать учебой, своей музыкальной стипендией, лишь бы остаться в Лондоне. Она не могла позволить случиться ничему подобному. – Сэм взмахнул рукой и разрезал ладонью воздух. – Поэтому она прибегла к единственному средству, которое знала. Воспользовалась моими чувствами к тебе, чтобы разлучить нас.
Тишину нарушало судорожное дыхание Эмбер. Сэм продолжил. Если правде суждено было когда-нибудь открыться, то сейчас самое время.
– Ей потребовалось лишь внушить мне мысль, что ты только и мечтаешь об обручальном кольце, доме и двоих детишках. И все. Больше ничего не надо было объяснять. Жизнь со мной означала бы для нас конец твоей карьеры музыканта и моей грандиозной фантазии стать бесстрашным международным репортером. – Сэм повернулся лицом к саду, упершись локтями в колени. Он прекрасно осознавал, что Эмбер, не переставая, глядит на него. – Это было как наваждение. Я сначала не поверил ей. Убеждал себя, что она просто хотела, чтобы я оставил тебя. Но на беду, когда я вернулся на твою вечеринку, ты болтала со своими богатыми подружками из частной школы, на которых были наряды от знаменитых модельеров. Даже драгоценности настоящие. Болтали вы о каникулах на яхтах. И чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что, возможно, она права. Какое будущее ждало нас? Если бы ты осталась со мной, я тянул бы тебя вниз. Для тебя лучше было бы получить стипендию и провести следующие три года в Париже с теми, кто мог способствовать твоей карьере, кто сидел на заднем сиденье, а не на водительском месте.
– Сэм… нет! – воскликнула Эмбер. – Как ты мог даже предположить такое? Почему не подошел ко мне, не рассказал о вашем разговоре? Я бы сразу же заставила тебя выкинуть эти мысли из головы.
– Она очень умная женщина. – Он покачал головой. – Знала, моему отцу приходилось туго, потому что мама оставила нас. Ей ничего не стоило внушить мне – если я недостаточно хорош для собственной матери, как же я сумею соответствовать ее красивой и талантливой дочери, которая заслуживала самого лучшего в жизни? Остальное я домыслил сам.
Эмбер взяла его руку и крепко сжала, но он не осмеливался посмотреть на нее. Пока не осмеливался.
– Для меня это было слишком. В голову ударило шампанское, и я ни о чем не мог думать, оглушенный музыкой. Вечер продолжался, а я выскользнул через дверь черного хода на автостоянку, чтобы глотнуть воздуха. – Сэм посмотрел на небо, где уже ярко светились звезды. – И знаешь, кто ждал меня там в моей машине с открытым верхом?
– Петра, – ответила Эмбер нетвердым голосом.
Сэм кивнул:
– У нее была бутылка шампанского и два бокала. В голове у меня все перепуталось, мысли скакали по кругу. Вопросы, проблемы, выбор. Мне даже в голову не пришло хотя бы задаться вопросом, что делала Петра на стоянке. Только позже я выяснил, что она знала, где встретить меня.
– Моя мать послала ее ждать тебя? Ты это хочешь сказать?
– Петра позвонила мне несколькими днями позже, чтобы сообщить, что родня везет ее на их виллу в Тоскану на все лето. Я думаю, она искренне жалела, что ее использовали таким образом, но к тому времени было уже слишком поздно. Ты уехала в Париж. Она сделала это. Разлучила нас.
