— Что же делает тебя таким экспертом? — парировала я.
Она издала пренебрежительный звук.
— Большинство здешних женщин — люди. Я нет. Я же сказала тебе, что уже побывала на твоем месте. Я живу почти так же долго, как и Падшие. Я — Лилит, первая женщина, покровительница женщин во всём мире. Я утешаю сломленных, помогаю бесплодным, я…
— Не очень хорошо справляешься с работой, помогая бесплодным здесь, не так ли? — спросила я. — Я не видела никаких детей с момента моего появления тут.
Она проигнорировала меня.
— Понимаю, — повторила она. — Ты им восхищаешься, а кто бы ни восхищался? Ты чувствуешь ту же тягу, что и он, и вы оба боретесь с ней. Всё, что тебе нужно сделать, это пойти в его комнату и раздеться. Обещаю, что он позаботится обо всём остальном.
— Всё, что мне нужно сделать? — в ужасе повторила я. — Я так не думаю. Если будущее мира требует от меня отдать своё тело тому, кто мне не нравится, тогда, думаю, цивилизации придёт конец.
— Этому не бывать, — раздался глубокий голос Михаила прямо позади нас, и я соскочила с шезлонга. Моё лицо пылало, сердце колотилось.
Рейчел двигалась гораздо медленнее, и мне стало интересно, знала ли она, что он слушает. И как долго он там стоял.
— Подслушивать — неприглядная привычка, Михаил, — мягко сказала она.
— Ты знала, что я там, — он подтвердил мои подозрения. — Ты должна была помочь ей раскрыть свои способности, а не превращать её в шлюху. Какого чёрта ты тут делаешь? Ты же знаешь, что я сказал.
Рейчел выглядела странно виноватой.
— Я знаю, что ты сказал, Михаил. И знаю, что мы боремся за наши жизни.
— Ты думаешь, я этого не понимаю? — спросил он.
Я начала бочком уходить, не желая слушать, как они спорят о том, собираюсь ли я заниматься с ним сексом или нет, но он схватил меня за запястье своей сильной рукой, останавливая меня.
Я подумала, не попробовать ли мне его опрокинуть. Я знала, что могу разорвать его хватку, потому что он недооценивал меня, но я не была готова позволить ему осознать степень моих способностей. Я осталась стоять на месте и отвела взгляд, желая, чтобы жар ушёл с моего лица.
— Ты ведёшь себя как упрямый идиот. Если Разиэль приказал тебе…
— Нет. Я принял решение, она остается нетронутой.
«Уже тронута», — хотела я сказать, но благоразумно промолчала. Сама мысль о том, что я окажусь под его сильным, твёрдым телом, и как эта горячая, золотистая кожа прижимается к моей, была глубоко тревожной. У меня не было большого опыта, но секс с Михаилом был бы далёк от того, что я разделила с Йоханном. И эта мысль испугала меня. Очаровала меня.
Рейчел с отвращением всплеснула руками.
— Как пожелаешь. Остаётся только надеяться, что на этот раз Марта ошибается. Если ты откажешься слушать…
Но он уже тащил меня обратно в дом, подальше от Рейчел с её напряжённым взглядом и неожиданной добротой. Рейчел, первая женщина. Я забыла спросить её, что случилось с Евой.
Михаил не причинял мне боли, но после лёгкого рывка я поняла, что он не отпустит меня без серьёзного сопротивления с моей стороны. Я позволила ему тащить меня по коридорам дома, вывести на туманный солнечный свет, и затащить обратно в пристройку, где находились моя комната и тренировочные помещения. Его комната тоже была здесь, но я не собиралась туда заглядывать.
Он толкнул дверь в мою комнату и, наконец, отпустил моё запястье, очевидно ожидая, что я покорно войду внутрь. Опять недооценивает меня.
Я обхватила его за запястье и потянула за собой.
— Нам нужно поговорить.
Какое-то мгновение он не двигался, и это было противостояние. Наверное, я могла бы затащить его в свою комнату, но я не была готова зайти так далеко. Наконец он кивнул, отпустил мою руку и последовал за мной внутрь.
* * *
«РЕЙЧЕЛ И ТАК УЖЕ СВЕЛА МЕНЯ С УМА», — ПОДУМАЛ МИХАИЛ, глядя на Тори сквозь полуприкрытые веки. Теперь ему приходилось иметь дело с женой, которая задавала вопросы, на которые он не был готов отвечать. Но он уже достаточно хорошо знал её, чтобы понять, что она не собирается просто так отступать.
Он направился прямиком на кухню, налил себе холодной воды из кувшина и опустился на диван, намеренно не спрашивая, не хочет ли она чего-нибудь. Его кожа ощущалась слишком натянутой, и так было всегда, когда он был рядом с ней. Он выбрал безбрачие, и это не являлось проблемой, пока она не появилась в душном салоне графини и не взорвала всё к чёртовой матери.
Он чувствовал её запах, запах её крови, и он долго смотрел на её шею, позволяя себе короткую, запретную, исключительно эротическую фантазию каково будет пить из неё, поглощать богатый вкус её крови.
И снова Уриэль манипулировал им, заставляя совершать поступки, которые не приведут ни к чему, кроме смерти и отчаяния, и он поклялся никогда больше не следовать слепо приказам. Вина, запятнавшая его душу, уже была слишком тяжким бременем. Он отказывался всё усложнять.
Он мог бы заполучить её. В этом не было ничего удивительного, он всегда мог заполучить любую женщину, какую хотел. Всё, что ему нужно было сделать, это сосредоточиться на ней, и она будет в его постели, на спине, на коленях, в любой позе, которую он захотел бы. Он ничего не делал наполовину меры. Он мог убить любого, кого хотел; трахнуть любую, кого хотел, и он научился держать эту силу под жёстким контролем.
Теперь поводок натянулся, его желание к ней, и образ зависимости только усиливал его возбуждение. Он хотел её так сильно, что прошлой ночью довёл себя до полного изнеможения после того, как бросил её здесь, вместо того чтобы рискнуть искушением вернуться и взять то, что все хотели, чтобы он взял. Все, кроме неё.
— Они хотят, чтобы мы спали вместе, — сказала она.
Неужели у неё обязательно должен быть такой нежный, восхитительный рот? Он хотел ощутить этот
